Любовь и вороны - 2. Тридцать три несчастья и немного везения

Это еще что такое? В моем доме меня собственные слуги игнорировать будут?

— Сесилия, — повторила я, постаравшись, чтобы в моем голосе прозвучало как можно больше скрытого негодования, но с достоинством не позволив себе сорваться на крик, — почему я должна повторять?

Сесилия глубоко и прерывисто вздохнула раз, другой — и вдруг разревелась.

Я даже опешила от этой картины. Высокая, дородная женщина, которая годилась мне в матери, если не в бабушки, стояла напротив меня и самозабвенно лила слезы.

— Простите, — выдохнула она и вдруг бухнулась на колени, молитвенно протянув ко мне руки.

— Нет, это я, — вдруг чудесным образом очнулся Гисберт.

Сполз с кресла и тоже встал на колени рядом с Сесилией, глядя на меня взглядом побитого щенка. Хорошо хоть от слез воздержался.

Я услышала, как Норберг, который все так же оставался в своем темном углу, насмешливо хмыкнул. Но больше ничего не сказал, явно предоставив мне сомнительную честь разбираться в происходящем бедламе.

— И что все это значит? — спросила я. — Гисберт, Сесилия — встаньте немедленно и объяснитесь!

— Нет! — патетично взвыла Сесилия, ни на миг не переставая рыдать. — Повинную голову меч не сечет!

Сомнительная истина. История знает множество примеров, когда именно тому, кто являлся с повинной, приходилось отдуваться за всех своих подельников. И, в любом случае, я не совсем понимаю, какое отношение это высказывание имеет ко мне и к сложившейся ситуации.

Мое неуемное воображение тут же нарисовало мне жуткую картину расправы над слугами.

Фу, мерзость какая! И я с усилием заставила себя перестать думать о таких кошмарах. Во-первых, очень сомневаюсь, что я вообще такую махину приподнять сумею, не говорю уж о том, чтобы ею кого-нибудь рубить. А во-вторых, я собиралась строго отсчитать Гисберта за провинность, а не убивать!

— И в чем же вы виноваты? — полюбопытствовала я.

— Это я упросила Гисберта пробраться в ваш кабинет, — покаялась Сесилия и вновь умоляюще простерла ко мне ладони. — Вы бы знали, виера, как он сопротивлялся! Но я настояла…

— Не губите ее, госпожа, — поспешно перебил ее дворецкий. — Она говорит неправду! Я сам полез в окно. Меня и наказывайте!

— Вы что, с ума тут посходили? — не выдержав, прикрикнула я на парочку этих ненормальных. — Никого я не собираюсь губить, убивать или сечь.