Любовь и вороны - 2. Тридцать три несчастья и немного везения

Да что со мной такое? Почему меня вдруг начал так сильно раздражать собственный супруг? Или это шуточки Норберга?

И я исподлобья уставилась на менталиста, который с крайне задумчивым видом рассматривал свои ладони.

— Однако, — негромко протянул он, не торопясь ответить на мой взгляд, хотя наверняка ощутил его, — впервые за долгое время встречаюсь с такими необычными чарами.

— Что с Алексой? — требовательно спросил Дариан, обращаясь уже к нему, поскольку я не торопилась ответить на его вопрос.

— Могу вас обрадовать: это не смертельные чары, — произнес Норберг и надолго замолчал, видимо, решив, что и без того сказал слишком много.

Краем глаза я заметила, как Фелан понимающе улыбнулся. Нет, ну что за наглость! Эта парочка совершенно спокойно общается между собой, а нам факты выкладывает в час по чайной ложке.

Кстати, о телепатии. И я поспешно нацепила кулон обратно. От злости на Норберга мои руки тряслись так сильно, что я едва не порвала цепочку, пытаясь застегнуть ее.

— Позволь, я помогу, — торопливо выступил вперед Дариан.

— Не трогай меня! — неожиданно даже для себя вдруг завопила я и так поспешно отпрянула, что едва не свалилась со стула.

Дариан замер, явно не в силах поверить ушам. Его лицо обиженно вытянулось.

Я испуганно осеклась. Ой, с чего вдруг я начала орать на любимого мужа? Стыдно признаться, но от мысли, что он сейчас ко мне прикоснется, меня всю передернуло от отвращения. Но почему? Ведь всего несколько минут назад он заботливо держал меня за руку, и никаких негативных эмоций по этому поводу я не испытывала.

— Прости, — покаянно забормотала, стыдясь взглянуть Дариану в глаза. — Понятия не имею, что на меня нашло. — И уже грозно, обращаясь к Норбергу: — Что вы со мной сделали?

— Лично я — ничего, клянусь честью. — Норберг покачал головой. Сделал паузу, словно собираясь с мыслями, затем осторожно продолжил, явно подбирая каждое слово. — Видите ли, виера Алекса. Должно быть, сканирование ауры пробудило чары, которыми в вас ударили при попытке похищения.

— Про какие чары вы говорите? — резко спросила я, уже догадываясь, каким будет ответ.

— Про чары отчуждения, конечно же. — Норберг хмыкнул, словно удивленный, что надлежит объяснять настолько очевидные вещи.