Любовь и вороны - 1. Не было бы счастья

Но… Я все-таки ждала, что он проявит хоть какое-то снисхождение. Я, как-никак, никого не убила и ничего не украла. Просто неожиданно вышла замуж. Разве это преступление?

Было так обидно, что я готова была расплакаться в полный голос. Сдерживало лишь то, что в комнате присутствовало слишком много постороннего народа. Нет, я не унижусь до такой степени! Отца тоже можно понять. Он горяч, тем более успел обвинить во всех мыслимых и немыслимых грехах Дариана, а тут такой поворот! Получается, его единственная и любимая дочь умудрилась выйти замуж за злейшего конкурента, и ему придется принести извинения за все сказанное в сердцах.

— Не смейте кричать на свою дочь! — вдруг грозно сказал Дариан. Встал со своего места и подошел ко мне.

Я удивленно подняла на Дариана глаза, почувствовав теплую тяжесть его руки на своем плече. Ой, что это он? Приятно, конечно, что он встал на мою сторону, но… В чем-то отец прав. Я действительно поступила дурно.

— Ваша дочь — самая замечательная девушка, которую я когда-либо встречал! — продолжил Дариан, и его голос зазвенел от негодования.

Я так растрогалась от столь внезапной и эмоциональной речи в мою защиту, что опять едва не разрыдалась. Надо же, какой все-таки Дариан милый! Какая жалость, что нам все равно придется развестись.

— Как трогательно, — вдруг подал голос виер Норберг, который до сего момента достаточно безучастно наблюдал за происходящим, отойдя от меня в сторону. — Вы, виер Дариан, стало быть, желаете сказать, что не жалеете о своем скоропалительном браке?

Это был подлый ход.

— А это не ваше дело, — грубо огрызнулась я, поспешив супругу на помощь.

И тут же пожалела о своей дерзости. Нет, виер Норберг ничего мне не сказал и не сделал. Просто его глаза на какой-то миг изменили свое выражение, став поистине нечеловеческими в своей жестокости. Нестерпимо захотелось рухнуть перед ним на колени и повиниться во всех своих грехах: нынешних, прошлых и, на всякий случай, будущих.

Но почти сразу все прекратилось. Взгляд виера Норберга опять стал обычным, и он с едва заметной укоризной покачал головой, словно упрекал меня в горячности.

По-моему, кроме меня это никто не заметил. Остальные участники беседы продолжали смотреть на Дариана, видимо, ожидая его ответа на заданный вопрос.

— Это все не имеет значения, — неожиданно проговорил отец и поднялся из кресла.