Любовь и вороны - 1. Не было бы счастья

— Если тебе эта дура Олесса что-то наплела, — начал он, и в глубине его лживых глаз красиво замерцали слезы, готовые в любой момент излиться бурным водопадом, — то знай: она просто пытается мне отомстить! Я отверг притязания этой гулящей девки, которая, к тому же болеет какой-то постыдной заразной болезнью. Ты замечала, как она чешется в последнее время?

Я невольно хмыкнула. По всей видимости, красный перец, которым я щедро посыпала их нижнее белье, не пропал даром, и между любовниками пробежала черная кошка.

Ну что же, так им и надо!

— Послушай, Алекса! — Гровер осмелился сделать крошечный шаг ко мне. — Я понимаю, через что тебе пришлось пройти! Ты, наверное, подсознательно злишься на меня, что я не был рядом в столь страшный момент и не спас тебя. Но ты не представляешь, как я переживал за тебя! Я места себе не находил, мое сердце разрывалось от волнения…

— Убирайся прочь из моего дома и моей жизни, — очень медленно и тихо проговорила я, чеканя каждое слово и не желая выслушивать его фальшивых заверений в любви.

— Не старайся, Гровер. Я видела тебя с Олессой. Слышала, как ты с ней обсуждал меня и моего отца. Я жирная корова? Что же, пусть будет так. И эта жирная корова желает дать тебе смачного пинка под задницу.

Я никогда не видела, чтобы люди так стремительно менялись в лице. Только что передо мной стоял обычный, в общем-то, парень, немного растерянный и взволнованный. Как вдруг все изменилось. Губы Гровера исказила жестокая ухмылка, он выпрямился, став куда выше ростом, чем мне прежде представлялось.

— Ах, ты все видела? — прошипел он, брызгая слюной. — Ну что же, милая моя. Если ты думаешь, что я позволю тебе вышвырнуть меня прочь, словно нашкодившего котенка, — то ошибаешься. Ты обязана заплатить мне за тот год, который я провел рядом с тобой! Думаешь, мне было очень приятно целовать тебя? Да меня тошнит от тебя!

Я невольно попятилась, но тут же остановилась. Во-первых, я не верила, что Гровер настолько глуп и попытается мне что-нибудь сделать.

Должен ведь он осознавать, что при желании мой отец его одним пальцем сотрет. А во-вторых, отступать было просто некуда — прямо за мной находилась кровать.

Увы, от глаз Гровера не укрылась моя секундная слабость. Он неприятно ухмыльнулся, видимо, решив, что я испугалась его, и неожиданно пребольно схватил меня за руку.

— Пять тысяч золотых! — выдохнул он мне в лицо. — И я, так и быть, оставлю тебя в покое. Это будет компенсация мне за бесцельно потраченный год.