Любовь и вороны - 1. Не было бы счастья

— И чем же эти чары опасны?

— Их практически невозможно заметить неспециалисту, — послушно ответила я. — И сам бедолага, попавший под их воздействие, понятное дело, ни за что не заподозрит неладное и не обратится за помощью. Он будет вести себя так, как захочет неведомый кукловод. Вот смотрите: Дариан вчера обнаружил невесту в объятиях лучшего друга. Всплеск злости и адреналина помог ему на некоторое время выйти из подчинения. Кстати, надо бы вашего господина проверить на магические способности. Полагаю, они у него имеются, просто дремлют.

Затем он напился, а алкоголь тем и знаменит, что магия на пьяного человека практически не действует. Зато утром, проснувшись и протрезвев, Дариан готов был не просто простить неверную красотку, но вообще забыл о вчерашнем происшествии. Более чем уверена, что без чар подчинения не обошлось.

— Вот ведь гадина эта Амикша! — с неожиданной ненавистью выкрикнул Гисберт. Я вздрогнула, поскольку не ожидала подобного проявления экспрессии от внешне спокойного дворецкого, и тот, слегка смутившись, пояснил: — Простите, госпожа Алекса.

Я не должен обсуждать любовные дела хозяина, но, признаюсь честно, эта связь с самого начала меня удивляла. И теперь я понимаю, почему господин Дариан прощал своей невесте такие дикие выходки.

— Я не знакома с этой Амикшей, но она мне заранее не нравится, — пробормотала я, после чего выпрямилась, наконец-то перестав изучать злополучный медальон, и задумчиво потерла подбородок. — Чары третьего уровня — это не шутка. Малейшая оплошность при их создании — и последствия для Дариана были бы весьма печальны.

— Чем же? — спросил Гисберт, по всей видимости, действительно заинтересовавшись этой темой.

— Грань между третьим и четвертым уровнем слишком тонка. — Я пожала плечами. — Чуть больше усердия при создании медальона — и разум Дариана оказался бы выжжен. Он бы превратился даже не в раба, поскольку те сохраняют рассудок, волю и эмоции. Нет, он бы стал вещью. Марионеткой, у которой нет никаких других желаний, кроме как угодить своему кукловоду.

— Жуть какая! — ужаснулся Гисберт и с искренним состраданием посмотрел на бесчувственного Дариана.

По всей видимости, ему снилось нечто приятное. На это указывала улыбка, играющая на его губах. И неожиданно мне стало очень досадно. Поди, свою ненаглядную Ами видит во сне.

— Да, ничего хорошего в этом нет, — согласилась я с дворецким, продолжая тереть свой несчастный подбородок.

— Но вы ему поможете? — требовательно спросил Гисберт.