Мастер ядов

Мало того что к нему вернулись воспоминания и в четырнадцатилетнем теле, по сути, жил старик. Он не обманывал себя, по совокупности прожитых лет он уже давно дряхлый старец, но если не считать кольцо перерождений, то примерно лет тридцать, плюс-минус пять-шесть лет.

Будь он всё тем же наивным мальчонкой, может быть и смотрел бы на Эза с таким же восхищением, как Натан сейчас. Но он знал этого бойца лучше других. И кроме чувства омерзения он ничего не вызывал в душе мальчишки. Но это не помешало Ару подсмотреть несколько интересных, на его взгляд, движений.

Конечно, он теперь знал больше, но знания это одно, в бою всё решает практика и “память тела”, отточенные, отработанные движения, те что ты выполняешь не задумываясь. Это ещё нужно будет подтягивать упорными тренировками.

Когда к ним вернулся мастер Рэн, ребята не заметили, и потому его вопрос стал неожиданностью для всех.

— Как вам, мастер Габриэль, наш лучший ученик? — он обращался к девушке, но смотрел при этом на ребят и их реакцию.

— Весьма неплох, — спокойно ответила Габи.

— Сколько ему уже?

— Пятнадцать, — растянул губы в улыбке мужчина.

Натан присвистнул, неосознанно сравнивая свои навыки с почти ровесником, а Артур хмыкнул, думая, что эти выдающиеся навыки совсем не помогли ему в реальном бою.

— Не хотите устроить спарринг? — продолжил мастер Рэн. — Уверен, ученики мастера ядов должно быть уникумы, раз вы взяли их на обучение.

Габриэла видела интерес мастера к её ученикам и ждала нечто подобного, но постановка фразы и намёки немного расстроили девушку.

— Думаю, не сегодня, — тихий голос шелестел, как опавшая листва, и понять чувства Габи было невозможно. — Один из моих учеников только пришёл в себя после трёхдневного беспамятства, да и остальные не в лучшей форме, переживая за друга, почти не отдыхали.

— Хм… — протянул мастер Рэн, — я понимаю ваше беспокойство, но когда выдастся ещё такой шанс? Да и спарринги ведь для того и проводятся, чтобы научиться быть сильнее. Не слишком ли вы мягки со своими учениками?

Артур развернулся всем корпусом к говорящему.

Перед ним был всё тот же невзрачный мужчина, что когда-то дал ему шанс. Как он тогда думал, а на деле просто молча смотрел, как над ним издеваются, так ни разу и не остановив задир и тем более не наказав их за такое поведение. А ещё он помнил брезгливое выражение лица этого никчёмного человека и его поспешную походку, будто он хотел побыстрее смыть с себя позор. Ведь именно он позволил грязному рабу стать учеником школы.