Мастер ядов

— Снова уйдём в горы? — спросил Натан, скорее от желания продолжить разговор, чем от непонимания происходящего. — Тогда нам, и правда, лучше лечь пораньше, — лёгкая улыбка тронула его губы, но глаза продолжали обеспокоенно изучать друга.

Натан был рад, что их отряды наконец-то разойдутся. Ему не нравилось как его друг всё сильнее мрачнел, как зло посматривал на окружающих. Он не понимал причины, но сам факт раздражительности друга и гнетущей обстановки напрягал его.

— Ложись, я ещё помедитирую, хочу разобраться в технике мастера, — Артур говорил чистую правду.

Он каждую свободную минутку погружался в медитации, накапливая утраченные силы. Ему казалось, что он понял смысл слов учителя, но никак не мог перешагнуть привычное использование силы.

Если бы их сразу стала учить Габриэла, то сейчас мальчишкам было бы проще. А так за те месяцы они настолько привыкли к неправильной технике, что переучиваться оказалось очень сложно. Но ребята старались перебороть себя и полученные навыки, они оба жаждали стать сильнее.

Поэтому не сговариваясь уселись в позу для медитации и погрузились в тренировку.

Габриэла в это время облюбовала себе место на крыше постоялого двора и, вытянув длинные ноги, любовалась красотой ночных светил. Обе луны ярко освещали всё вокруг, а звезды были яркими, как никогда, даря умиротворение и покой. Звёздное небо всегда завораживало девушку и удивительным образом успокаивало. Мысли Габи крутились вокруг подслушанного разговора и голубоглазого мальчишки.

Интуиция подсказывала, что всё услышанное было именно об Артуре. Но он побоялся довериться ей.

Она видела его нервозность и думала, что он переживает именно из-за группы ловчих. Так отчего он не рассказал ей правду, почему отрицал? Более того, Габи показалось, что он был удивлён и дезориентирован её вопросом. С другой стороны, в дерзком ответе сквозила обида, эти слова: “В вашей помощи не нуждаюсь”, — подтверждали её. Девушка и так и эдак прокручивала в уме все сведенья.

Она понимала страх паренька: собственность борделя — это клеймо навсегда. Мальчик для утех в глазах окружающих всегда будет ничтожеством. Вот только чистые, наивные голубые глаза, и то непонимание сути предложения мастера Рейна давали надежду, что ребёнок ещё не испорчен. Габриэле ужасно хотелось верить в это.

У неё не было личного опыта, она не бывала в борделях и все её знания базировались на слухах и людской молве.