Месть Анны-Луизы

– А что за «высшие» у вас?

– Высшие? Где ты о них слышала?

– На входе, когда проходила досмотр.

– Это охранники так тебя определили? – голос Нейта звучал настороженно, словно мы ступили на опасную тему, опаснее моих провалов в памяти о наших с ним взаимоотношениях.

– Да. Это плохо или хорошо?

– Не знаю. Но я точно могу сказать – ты не из высших.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю и всё, – отрезал Нейт, не желая развивать эту тему. – И тебе надо было сидеть дома и ждать меня.

– Как хорошая жена? Вот только я не она.

– Лу, прошу... – Нейт состроил жалостливое лицо. – Ты очень необычная девушка. Я это знаю. Ты это знаешь. Но лучше, чтобы об этом больше никто не знал.

– И чем же я такая необычная? И чего ты боишься?

Нейт подался вперед, чтобы взять меня за руку.

– Потерять тебя боюсь, – произнёс он таким голосом, что я у меня мурашки пробежались по плечам и спине, чувствуя кожей, что его страх не беспочвенный.

Я посмотрела на наши ладони, размышляя о дальнейших действия и прокручивая в голове всё услышанное.

– Значит, мы целовались? – ухватилась я за одну мысль, и почувствовала, что Нейт заинтересовался моим вопросом – он большим пальцем ласково погладил мою ладонь, которую не спешил выпускать из своей руки. – Слышала, что можно разблокировать память, если должным образом простимулировать её.

Нейт тихо фыркнул сквозь улыбку.

– Ещё бы ты не слышала. Психиатр, назначенный органами опеки, всё испробовал, чтобы разгадать тайну твоего прошлого. Возможно, она была из магов, иначе чем можно объяснить её настырность в этом вопросе.

– Думаешь?

– Всё может быть. Сейчас мы этого точно уже не узнаем.

– Но, а поцелуи... – смущённо протянула я, а Нейт заинтересованно посмотрел мне в глаза. – Кто кого обычно... целовал?

– Хм... по-разному.

Повинуюсь неутихающему любопытству и возможности вывести его на чистую воду хотя бы по одному из беспокоивших меня вопросов, я забрала свою ладонь, не встретив сопротивления. Затем поднялась на ноги, не разрывая зрительного контакта со своей целью, медленно обогнула стол и остановилась возле Нейтена, бедром привалившись к столешнице.

Стала отдаляться от его лица и, залюбовавшись блаженным выражением на нём, покачнулась на высоких каблуках.