В тени кукловода

Черные штаны облегали ее как вторая кожа, подчеркивая все достоинства хрупкой фигуры. Красный лиф на тоненьких бретелях был с таким внушительным декольте, что даже Вашарий не удержался от искушения бросить в него быстрый взгляд, оценивая содержимое. Густая грива темных волос разметалась по плечам.

Ну Луциус! Как я посмотрю, ты-то за прошедший год явно не скучал и не обременял себя соблюдением супружеской верности. А еще смел мне что-то в укор поставить. Беднягу Вериаша чуть не убил даже не за поцелуй, а лишь за намерение его.

«Не ревнуй, — в этот момент раздался у меня в голове насмешливый голос подлого обманщика и изменщика. — Я с ней не спал. Она не в моем вкусе. Я предпочитаю рыжих и родом с Хекса».

— Добрый вечер, Тея, — вежливо поздоровался Луциус, когда девушка наконец-то прекратила лобызать его. — Надеюсь, ты угостишь поздних гостей сытным и горячим ужином?

— Ты же знаешь, мой милый, что двери моего заведения открыты для тебя и твоих друзей круглые сутки. — Девушка усмехнулась и посмотрела на сосредоточенного Вашария.

— С превеликим удовольствием. — Луциус осторожно высвободился из цепкой хватки девушки, и улыбка Теи несколько поблекла после этого. Она исчезла вовсе, когда Луциус кивком указал на меня и произнес: — Это Доминика Киас. Моя законная супруга.

— Что? — недоуменно переспросила девушка, воззрившись на меня с таким первобытным ужасом во взоре, как будто перед ней предстало легендарное чудовище.

— А ты никогда и не спрашивала, — парировал Луциус. После чего указал на Вашария и добавил: — А это Вашарий Дахкаш. Человек, который спит и видит, как бы уничтожить меня.

Но Тея, по всей видимости, пропустила мимо ушей не менее оригинальную вторую часть представления ей так называемых друзей Луциуса. Она продолжала рассматривать меня с таким нехорошим интересом, что мне невольно стало не по себе.

Как бы не отравила, решив избавиться от соперницы.

— А теперь, моя дорогая, мигом на кухню и приготовь нам три порции своего фирменного бифштекса, — повелел Луциус. — Да побыстрее. Мы очень голодны.

Тея не обратила внимания на его слова. В ее синих глазах, окаймленных пушистыми черными ресницами, плескалась обжигающая ненависть.

Да, хорошо, что она не умеет убивать взглядом. Иначе я бы наверняка уже пала бездыханным телом на пол этой забегаловки.

— Брысь, — с нажимом обронил Луциус.