Король умер

Затем спрятала оправу в ящик стола, закрыла дверь балкона и села на край кровати, ожидая незваных гостей, что поднимались в её покои среди ночи.

— Арора! Открой дверь!

Громкий стук, а затем окрик вонзился в сердце, и словно молния, осветил затянутое мороком сознание.

«Олбани!»

На глаза навернулись горькие слёзы, и смутное чувство облегчения затрепетало в груди.

— Лайон, будь добр открой дверь, кажется, это Дженаби.

***

Великий герцог Дженаби Олбани нервно мерил коридор шагами, на каждом втором поворачивая обратно.

Пыточный этаж. Камеры для обвиняемых, словно узкие щели в горной породе: низкие потолки, стены едва на три шага отстояли друг от друга, да и лечь, вытянув ноги можно с трудом. Разве что наискосок, и то, если повезло с маленьким ростом, а на пол кинули пук соломы.

Наконец, герцог остановился, приказал отпереть дверь, и, спровадив стражника в дежурную комнату в самом начале коридора, вошёл в камеру, согнувшись в три погибели, присел на корточки.

Существо, находящееся здесь, заворочалось на холодном полу.

— Арора, ты должна признаться, иного выхода для тебя нет, — Олбани тронул её за плечо. — Ты слышишь меня, Арора?

— Где Лайон? — королева, худая и чумазая, с кое-как обрезанными волосами, в грубой холщовой одежде обвиняемых, приподнялась, вглядываясь в лицо гостя. — Почему он не приходит ко мне? Ты не пускаешь его, Дженаби? Ведь он мой Соправитель, наследник! Как ты смеешь, Дженаби?! — Арора подняла руку, в попытке ударить. Но сил не хватило, кулачок легко скользнул по плечу герцога, едва задев.

— Лайон мёртв! Со дня его смерти прошло больше трёх лет, Арора! Приди в себя! — Олбани с силой встряхнул её, схватив за плечи. — Очнись! Мы вместе похоронили его в королевском склепе рядом с твоим отцом и матерью. Ты сама несла корону за погребальной каретой, отказываясь ехать. Прошла весь путь, весь этот грёбанный путь, пешком! — терпение Дженаби было на пределе. Этот разговор, с небольшими вариациями, повторялся вот уже несколько недель. И всё без толку. Арора не слышала его, не понимала.

— Ты ведь знаешь, в чём тебя обвиняют! Расскажи мне всё, прошу. Я смогу помочь. Только поговори со мной. Просто поговори. Я повлияю на судей, добьюсь смягчения приговора. Тебя не казнят, как убийцу. Нет, любовь моя, тебя не должны лишать жизни, — он вдруг притянул её к себе, укачивая, точно младенца.