Мой муж - злодей

Элизабет с готовностью вложила свои ладони в его. Ее взгляд снова метнулся к чему-то чуть выше его правового плеча, и (он мог поклясться!) ее глаз нервно дернулся. Она выдрала руку из его хватки и замахала ею, будто разгоняя дым.

— Простите, — буркнула она, — суставы затекли, разминаю.

Реймонд решил, что прояснит этот момент позже. Принцесса вела себя странно, но… Ему это нравилось. За свою жизнь он привык к двум реакциям: к подобострастной лести и к испуганному отвращению. Элизабет же вела себя с ним, как с обычным человеком.

Неужели она не чувствует темных эманаций его дара?

— В этот светлый час…

Голос священнослужителя мог убаюкать любого. Реймонд слушал вполуха. Гораздо интереснее было наблюдать за будущей женой. Та явно о чем-то напряженно размышляла. На ее лбу появилась складка, и она добавила ее эфемерной красоте чуть больше жизни. Мельком Реймонд подумал, что принцесса слишком молода. Кажется, на днях ей исполнилось девятнадцать. По сравнению с ним, тридцатилетним мужчиной, сущий ребенок.

— … Муж и жена — две стороны одной медали. Если один из них…

Реймонд вглядывался в лицо Элизабет, пытаясь понять, что в нем кажется ему странным.

Задумавшись, он едва не пропустил самую важную часть ритуала.

— Согласен, — бросил он на вопрос священнослужителя.

Тот страдальчески вздохнул, словно у него заболели разом все зубы, и обратился к Элизабет:

— А вы, сестра моя, согласны связать свою судьбу с этим человеком?

Реймонд был уверен в положительном ответе, но все равно невольно напрягся.

— Тогда скрепите вашу клятву поцелуем, — разочарованно закончил обряд священнослужитель. — И предстаньте перед богами уже мужем и женой.

Элизабет подняла на него глаза и впервые за время знакомства едва заметно замялась. Забыла об этой традиции?

Не колеблясь, он склонился к ней. Видят боги, он был намерен ограничиться простым касанием губ, но, когда ее рот смело приоткрылся, не смог удержаться от искушения.

Она торопливо посмотрела куда-то в сторону. На ее лице промелькнуло разочарование, и Реймонд ощутил болезненный укол задетого самолюбия. Кажется, принцессу не впечатлила ни клятва, ни то, что ее скрепило.

Впрочем, его должно волновать не это.