Демоны на привязи

На следующий день отмытого и нарядно одетого Куетлачтли привели во дворец, его мозг был затуманен наркотическими благовониями, так что он уже и сам верил, что видения посетившей его Богини-Смерти были всего лишь галлюцинациями.

— Мальчик мой, ты особенный, ты и сам не знаешь, насколько особенный. Ты Избранный, волчонок. — Жрица в золотой маске гладила его по лицу, груди, ластилась, как самка ягуара в период гона. Куетлачтли не выдержал, схватил женщину, задирая подол жреческого платья, подмял её под себя. Золотые украшения мягко и ритмично позвякивали в такт разгорячённому дыханию.

Месяц Куетлачтли жил во дворце как король. Лучшие одежды, яства, развлечения были в его распоряжении, но юный воин с трудом дожидался ночи, чтобы вновь окунуться в страстный морок, который дарила ему женщина в золотой маске.

В праздник Тошкатль у подножья пирамиды собралось всё племя. На самом верху на алтаре лежал распятый обнажённый Куетлачтли, связанный по рукам и ногам. Он знал, что сегодня умрёт, и только жалел, что так и не смог уговорить свою жрицу снять маску.

— Здравствуй, волчонок. — Она возникла неожиданно, оседлала его, сев на бёдра, и начала рисовать кисточкой ритуальные узоры. Естество Куетлачтли тут же отозвалось на такую желанную близость женского тела. — Хороший мальчик. — Жрица повела бёдрами, насаживаясь на мужскую плоть. Вместо кисточки в её руках возник кинжал. Она легонько касалась остриём кожи пленника, повторяя ножом узоры, нанесённые кистью. Выступила кровь.

Сняв золотую маску, Канис слизнула красные капельки с тела Куетлачтли.

— Ты?! Ты Богиня?

— Я твоя Смерть. — Канис последний раз сжала бёдра, выгибаясь в экстазе и чувствуя, что юноша под ней тоже достиг пика. Острый нож вспорол грудную клетку Куетлачтли, и жрица погрузила руки в его тело, доставая ещё трепещущее сердце.

Канис, известная как земное воплощение Богини, перерезала путы распятого на алтаре, а потом без сожалений столкнула мёртвое тело с пирамиды.

Глава 13. Только не сегодня

— Ты молишься богам?

— Да.

— Есть только один бог, и имя его — смерть. А смерти мы говорим только одно — «не сегодня».

© Д. Мартин «Игра престолов», диалог Сирио Фореля и Арьи Старк

Капра сидел на склоне горы и ждал, смотрел на столбы белого дыма, поднимающиеся до самого неба. С точки зрения тонкого мира вулканы были аномалиями со слишком запутанными эфирными нитями, которыми практически невозможно управлять. Но демону нравился этот первобытный хаос.