Демоны на привязи

Разлапистые ветки неожиданно качаются. А ведь ветра нет!

— За пыльцой пришёл? — спрашивает дерево с каким-то предвкушением в голосе.

Ох, не нравится мне эта ёлка, уж больно она умна, если вы понимаете, что я имею в виду. Я уже около двух недель знаю о существовании нечисти, но никак не готова к тому, что растения могут разговаривать.

— Здравствуй, Гелу, — говорит Ангус, делая шаг вперёд так, что я оказываюсь за его спиной, прикрытая от шевелящейся ёлки. Интересно, кто этот Гелу? Леший, дриада? Страсть к изучению мифических существ оказывается сильнее страха, и я высовываюсь из-за плеча Змея.

— О, ты привёл мне жертву? — Гелу в несколько шагов покрывает разделяющее нас расстояние, склоняется надо мной, втягивает широкими ноздрями воздух, а потом добавляет с недоверием: — Избранная?

— Нет, она моя. — Змей притягивает меня к себе, собственнически обнимает за плечи.

— Твои десять процентов пыльцы, — по-деловому произносит Гелу, со скрипом почесав подбородок чёрным загнутым когтем. Ох, святые единороги! Да пусть бы кредиторы содрали с меня потом в два раза больше, чем взяла. Всё лучше, чем быть разодранной этими когтями. В том, что великан может своими «ручными ножами» разделать тело, нет сомнений.

— Мои девяносто. Сейчас не твоё время, а у меня Избранная.

С лесным чудовищем Ангус торгуется ещё яростнее, чем пару часов назад со мной.

— Хорошо, бери сорок пять процентов, но после опыления я оближу Избранную, — говорит Гелу, уже заранее в предвкушении обводя мясистым языком губы.

— Пятьдесят на пятьдесят, это моё последнее слово. И я сам её оближу.

— Никто не будет меня облизывать! — возмущаюсь этим бесцеремонным обсуждением, но тут же затыкаюсь под раздражённым взглядом Ангуса и внимательно-заинтересованным — Гелу. Великан смотрит на меня, как на кусок стейка, который вместо того, чтобы спокойно лежать в тарелке, вдруг заговорил.

— Ты позволяешь своему человеку разговаривать?! — Рука, больше похожая на лапу с чёрными серповидными когтями, хлопает Ангуса по плечу. Чувствую, как Змей вздрагивает, но не подаёт виду, что его это как-то задело. Если придерживаться фактов, то не я его человек, а он — мой демон. Но я благоразумно не раскрываю рта.