Демоны на привязи

Он устраивает подбородок на моей макушке, но я не протестую: приятно осознавать, что за твоей спиной кто-то высокий и сильный, кто может поддержать, пусть это даже безалаберный демон-подросток.

— Всё-таки силён братец. Я не думал, что их так много было, — произносит Децимус.

— А если соседи это увидят? Как я это всё объясню?

— Люди другое увидят. Смотри.

Децимус проводит ладонью с растопыренными пальцами перед моим лицом, и изображение мира начинает расслаиваться, двоиться. Вот передо мной кровавое побоище с волколаками, а вот просто несколько дохлых собак-дворняг валяются во дворе дома.

— Как так? Я же человек…

— Я же уже объяснял, Избранные видят то, что за гранью, недоступное другим людям.

Вздыхаю. Всё я это знаю, просто моё сознание не хочет окончательно смириться с ситуацией. Я Избранная, моя инициация прошла, и теперь охота официально открыта.

В сарае я неумело ставлю чурку на колоду, неправильно взмахиваю топором. Задаю Децимусу тысячу уточняющих вопросов. Ошибаюсь, выполняя инструкции демона.

Не то чтобы я особо играю. Весь мой опыт наколки дров — это когда я час мучилась с тремя чурбаками пару недель назад.

— Тупая ослица, смотри, как надо! — восклицает Децимус, забирая из моих рук топор.

— Кажется, почти поняла! А, нет, можешь повторить ещё раз?

Зрелище демона, ловко управляющегося с топором, радует глаз. Приятно смотреть, как работает другой человек, ну или нечисть, как в данном случае. Децимус колет дров даже больше, чем требуется для одной растопки печи. Пригодится.

— Спасибо, Лапус, ты так хорошо объясняешь! Думаю, дров уже хватит, — говорю я, наслаждаясь постепенно вытягивающимся лицом демона, осознающим, что его обвели вокруг пальца.

Большим кухонным ножом срезаю волколачьи хвосты. Они отделяются неожиданно легко. Вскоре у уже растопленной печки образуется целая горка. Тринадцать! Чёртова дюжина. Я выбираюсь из подвала, сжимая в руках последний хвост.

— Подожди-подожди! Я должен это сфотографировать! — восклицает Децимус, извлекая из кармана джинсов навороченный смартфон, и делает пару снимков.

— Можешь улыбнуться и руку с хвостом повыше? О, такое злобное выражение даже лучше подходит! — Демон откровенно веселится, потом выходит во двор. Через дверной проём мне видно, как Лепус делает селфи на фоне мёртвых волколаков. Не хватало ещё, чтобы он эти фотографии в Инстаграм выложил!

Я кидаю хвосты в огонь, приговаривая:

— Что домовому хорошо, то волколаку смерть. Для пращура моего Тихона Пановича подношение.