Демоны на привязи

Пусть я человек и ничего не понимаю в демонических делах, но их всего Двенадцать, и если бы они могли просто так убивать друг друга, никакого баланса сил бы не было.

Приставляю лезвие пилы к шее женщины. И тут она садится и, не открывая глаз, с лёгкостью отнимает у меня инструмент. Пила ломается, крошится под её изящными пальцами. Дракон откидывает обломки в стороны, обхватывает свою шею, зажимая кровоточащую рану. Этот Козёл бы ещё мне перфоратор в руки дал — лучшее средство пробуждения, запатентовано соседями.

— Почему. Я. Жива? — произносят белые, бескровные губы. Хриплый, еле слышный голос. Быть может, пила повредила ей связки? Дракон открывает глаза, они вполне человеческие, отливают молодой зеленью, если я правильно могу разглядеть в неровном свете фонаря. Демоница рассеянно моргает. Мне почему-то совсем нестрашно. Дракон, удивляющаяся тому, что до сих пор жива, ведь не будет сильно злиться на меня за то, что я пыталась её убить?

— Ты не должна была проснуться. А я должна была тебя убить.

У меня приказ от моего доминуса, — решаю признаться сразу. Скрываться и врать глупо. Но Дракон будто и не волнуется об этом.

— Какой. Год?

— Две тысячи восемнадцатый от Рождества Христова.

— Незнакомое. Летоисчисление. — Она уже говорит намного лучше, убирает руки от шеи, и я вижу, что рана перестала кровоточить, хоть по-прежнему выглядит жутко.

— Капра говорил, что ты спишь больше трёх тысяч лет.

— Капра? — В голосе демоницы едва заметный налёт удивления.

А потом её глаза загораются жёлтым огнём, в них нет разума, только жажда, она тянет ко мне свои испачканные кровью руки. И тут вспоминаю, что я Избранная, высокоэнергетическая пища для всякой нечисти. Лучший завтрак для демона, проспавшего много столетий.

Очень хочется вскочить и убежать, но получается только медленно пятиться, как краб, загребая золотые монеты руками и ногами. Демоница так же неспешно ползёт вслед за мной. Неотвратимо.

— Ангус! — Имя срывается с моих губ бездумно.

Я так привыкла звать его в случае опасности, что забыла, что теперь он не услышит меня и не придёт.

***

Россия. Москва. Настоящее время

Ангус сидел в кресле перед панорамным окном, цедил виски из широкого стакана и смотрел на раскинувшийся перед ним город невидящим взглядом. Он думал, что, избавившись от привязи, пустится в загул, снимет парочку суккубов, умелых и страстных, особенно по сравнению с людьми. Но развлекаться не хотелось.