Демоны на привязи

Тянусь к нему, желая получить от него… что? Что мне нужно? Видение исчезает. А демон, оказавшийся неожиданно совсем близко, трясёт меня за плечи.

— Ты как это сделала? Тогда в машине… Мы думали, почудилось. Просто небольшой всплеск, статистическая погрешность в силе мировых струн. Но сейчас я уверен, это сделала ты!

— Я ничего не делала. — Чувствую слабость, оседая безвольной тушкой на шикарный ковёр. Хотя совсем упасть мне не дают. Демон подхватывает меня. Хранитель! Он обязан это делать, не так ли?

***

Южная Америка.

Немонтеми по календарю ацтеков. Три тысячи лет назад

— Отдай мне её! — Канис уже почти коснулась младенца, но Октавиа поспешно отскочила от ложа.

— Что-то не так… потоки, они нестабильны… не могу сбалансировать, — бормотала Восьмая из Двенадцати, прижимая ребёнка-полукровку к себе одной рукой. Она вела ладонью по воздуху в нескольких сантиметрах от маленького тела, будто касаясь чего-то незримого, но для неё осязаемого.

Новорождённая девочка не шевелилась, но внезапно распахнула глаза, оказавшиеся невинно-голубыми, как апрельское небо.

И эти младенческие глаза посмотрели на мир с совершенно недетской серьёзностью. Она моргнула, и голубой цвет выгорел, становясь на секунду белым, а потом полыхнул жёлтым, демоническим. Ногти крошечной девочки стали расти, превращаясь в звериные когти. Сквозь кожу проступила чёрная шерсть. Это не было изменение, как у оборотня, скорее замедленная трансформация демона.

Крупный чёрный щенок вывернулся из рук Октавии и ловко приземлился на все четыре лапы.

Собака, виляя хвостом, пошла к лежавшей Канис.

— Она как я. Только маленькая. Иди ко мне, малышка, вот так! — В голосе демоницы, прозванной Сукой, звучал восторг и ещё… нежность. Такая нехарактерная эмоция! Она была слишком обессилена, чтобы встать, но всё равно подалась навстречу новорождённому демону.

«Демон» и «родился»! Два слова, которые никогда раньше не стояли вместе, во всяком случае на памяти ныне живущих.

— Канис, осторожнее! Не давай ей энергию! — Октавиа хмурилась, её пальцы плясали в воздухе, будто она пыталась играть сразу на нескольких невидимых инструментах.

— Я не могу… остановить… тянет. — В голосе Канис появился страх, она прижимала к груди щенка, который стремительно увеличивался в размерах, становясь сперва взрослой собакой, а потом превосходя размеры, доступные псовым. Деревянное ложе жалобно хрустнуло под увеличившимся весом, а демоница оказалась погребённой под громадной тушей лохматого чёрного зверя.