Демоны на привязи

Но такая охота помещику больше понравилась. Загнали они Забавушку, как зверя лесного.

Россия. Где-то над Уралом. Настоящее время

— Сетью выловил я её из реки на третий день. Утопилась Забавушка моя с горя и стыда… Что дальше — смутно. Разговоры услыхал, похвалялся барин необычной охотой. Пустил я ему красного петуха в усадьбу да с топором у окошка стоял, ждал, когда он спасаться будет. Не дождался, убили меня. Помню, лежу, рук-ног уже не чую, смотрю на поднимающееся зарево, только и думать могу о том, как же теперь Любавушка без меня жить будет, двоих пацанов поднимать.

Молился всем богам, чтобы хоть как-то ей помочь. Закрыл глаза и как будто уснул. Проснулся маленьким, мохнатым, за печкой, что сам складывал. Вот так моё горячее желание и сбылось.

***

Молчу. Жутко мне оттого, что чур эту историю так спокойно рассказывает. Но не совсем легко ему, видно. Шерсть вздыбилась, глаза злой зеленью сверкают.

— Прости, что заставила тебя вспоминать, — осторожно глажу домового. Чур фырчит, но успокаивается, а потом продолжает рассказ.

— Так вот, про каппу… Человеком изначально была. Утонула она. Забавушка моя ведь тоже водяной или русалкой стать могла. Я искал потом, когда сил накопил и смог к реке выбираться. Не нашёл. Может, не превратилась, а может, уплыла. Река-то наша в море впадает, сама знаешь. Японочка эта уже много лет нечистью обретается, сильная, что твой слон. А воду когда растеряет, сама очень медленно накоплять её сможет. Потому как это особые капли нужны, они на её коже выделяются, только массировать надо умеючи.

Я ей, она мне. Энергией обменялись к общему удовольствию. А не то, что ты там измыслила! Да и дочку она мне напомнила. Сильная-то сильная, но боялась из озерца уйти по суше, а ручей, что к большой воде ведёт, пересох.

Мне становится стыдно. Очень. Всё-таки хороший у меня предок, правильный. Пращур. Никогда не понимала, как можно гордиться достижениями или деяниями своих прапрабабушек и прапрадедушек. Даже если они и были великими людьми, это ж не твои заслуги. Но чуром я горжусь!

— Жалко, что дом теперь сгорел…

— Последыш, так ведь я восстановить его смогу! Как прежний будет.

Сил сейчас хватит. — Домовой в энтузиазме чуть ли не подпрыгивает, достаёт трубку, затягивается, выпускает вверх белое облако пара.

— Ты что! В самолёте курить нельзя! — пытаюсь отобрать у него вейп, но чур шипит, а потом делает ещё одну затяжку и прячет трубку. Куда, блин, он её дел?! У котов карманов нет… Но я решаю не спрашивать такие подробности.