Демоны на привязи

С этого расстояния хижина кажется совсем маленькой, и я не могу понять, мерещится ли мне крошечная сгорбленная фигурка на пороге.

— Чур! Надо вернуться! — Озарение приходит мгновенно. Пар! Домовой с вейпом, который назвался клубовым. Он был привязан не к печке, а к своей трубке. Уверена, что Тихон тоже так сможет.

— Булочка моя, не надо, мы ничего не можем сделать… — начинает Лепус, но я уже спешу обратно к хижине, захваченная идеей.

— Сможешь быстро достать вейп? Лепус, пожалуйста! Я потом всё объясню!

— Вейп? Хм… Интересно, а ведь может сработать.

— Лепус, сгинь! И принеси трубку.

И оно срабатывает! Чур хоть ворчит и отнекивается, но пробует перенести свою привязку с печи на прибор для курения.

— Горение от электричества, однако. Это ж так я и в розетке жить смогу!

И теперь мы втроём выходим из хижины Отшельника.

— Телефон не отдам. Дарёное возвращать — плохая примета, — заявляет чур, сидя на моём плече.

Домовитый какой! Я не могу прекратить улыбаться, даже щёки болят.

К вечеру мы добираемся до заводи.

Лепус устанавливает палатку подальше от воды — на случай, если каппа всё же вернётся. Предосторожности оказываются не лишними, японский водяной показывается, когда костёр уже догорает и мы собираемся ложиться спать.

— Он здесь, но силы ещё очень мало набрал, — сообщает Лепус.

Я тоже вглядываюсь в лягушачий силуэт, но не могу разобрать, сколько воды накопилось в крошечном блюдце на темечке потустороннего существа.

— Он точно до палатки не доберётся? Или, может, стоит перенести лагерь? — спрашиваю Лепуса, но тут замечаю, как чур Тихон вместо того, чтобы пятиться от озера, молодцевато подбоченившись идёт к воде.

— Чур!

Домовой только лапой машет, мол, отстаньте.

— Чур! Ты куда?

Но домовой совсем не обращает на меня внимания, он как-то весь распушился, даже кисточки на ушах торчком стоят.

— Махонькая, как ты сюда забралась? Заблудилась, бедная. Иди сюда, Тихон не обидит. Ты очень красивая отоме. Каваи отоме. Иди сюда, чур хороший. Иди сюда, махонькая. Вот так. Каваи.

Я стою, слушаю увещевания чура и чувствую, как челюсть отваливается от изумления. Этот домовой! Он что, охаживает каппу? Она девочка? Да ещё и красивая?

— Пойдём, пойдём, не будем их смущать. — Лепус приобнимает меня за плечи, уводя от заводи.