Золотая шпора, или Путь Мариуса

Ничего особенного не случилось, Мариуса не пронзила молния, не заледенела кровь в жилах. Глаза у рыцаря оказались большие, добрые и усталые.

– Как тебя зовут? – спросил рыцарь.

– Мариус! – ответил Мариус.

Рыцарь взглянул на оруженосца. Тот покопался в котомке, извлек оттуда сверток и подал начальнику.

– Ты должен понимать, кто я такой, – сказал рыцарь, морщась от остатков боли. – Мое плачевное положение объясняется просто. В дороге на нас напали разбойники. Сражаясь с ними, я получил ранение.

Чудом нам удалось спастись. С нами Бог, Единый и Всесильный!

"Насчет Бога – дудки, – подумал Мариус. – С вами черт, это известно каждому, и нечего примазываться к чужим заслугам."

– И вот я – здесь, – подвел жирную черту рыцарь. – Причем не случайно, а с особой миссией. Мы здесь, чтобы передать тебе этот сверток.

– Мне? – Мариус ошеломленно выпучил глаза и широко открыл рот – шире невозможно.

– Да, тебе! Держи же! – властно настаивал рыцарь.

Повинуясь чужой воле, которая сковала все его мысли, Мариус принял сверток, сознавая лишь одно: он делает противоположное тому, что следовало бы.

Под серой тканью в свертке оказалась шпора. Мариус поднес ее к огню. В отблесках пламени шпора озарилась неземным сиянием.

– Шпора золотая, – сообщил рыцарь. – Ты должен держать ее при себе до тех пор, пока не встретишься с ее хозяином. Не спрашивай, как ты его узнаешь. Уверяю тебя, это случится само собой.

Мариус ничего не понимал, потому что не испытывал ничего, кроме безграничного ужаса перед будущим.

Он ясно увидел черную до жути пропасть, на дне которой горит кровавое пламя, и пляшут лысые рогатые слуги Черного Демона. В эту пропасть Мариус уже начал падать. На дне его ждали все прочие смертные грешники.

– Если ты передашь шпору по назначению, получишь щедрое вознаграждение, которое изменит всю твою жизнь. Если нет – жди беды. Ты, должно быть, слыхал, что с рыцарями Ордена Пик лучше не ссориться? Слыхал, наверное, что мы умеем привлечь на голову недостойного Божью кару, которая настигнет тебя, где бы ты ни скрывался?

Наступившую тишину прервал резкий треск хвороста в очаге.

Этот домашний звук показался Мариусу зловещим, как свист пули. Несчастный овцепас съежился.

Рыцарь изучал хозяина лачуги холодным, но отнюдь не злобным взглядом. Так смотрят на жалкого пса, слишком грязного и блохастого, чтобы заводить с ним какие-то особые отношения.