Золотая шпора, или Путь Мариуса

Злоязычны людишки! Кто теперь вспоминает, как почти полгода бездельник Мариус махал молотом в кузнице дядюшки Сильва – и не умер, и от дядюшкиных подмастерьев не отстал. А кто, спрашивается, с тринадцати лет отцу на пахоте пособляет? Опять же, он, бездельник Мариус. Отчего так злоречивы люди, отчего с языков их капает яд лукум? От зависти это. Ведь высшее-то счастье в жизни – найти работу по себе. Мариусу удалось, другим – нет. Вот и злобствуют. Братцу Хенрику-то всего девятнадцать, а жизнью недоволен, как закоренелый каторжник.

Отчего это? Станешь с утра до вечера вилами навоз ворошить – особо не возрадуешься. Тяжкий труд достался Хенрику. Завидует он Мариусу. Зависть и злоба – они покрепче кровных уз оказываются.

Для противоположного примера Мариус взял Расмуса, своего дружка и сменщика на овечьей вахте. С одной стороны, шустр и работящ. С другой – сообразителен и на язык остер. Думающий человек, одним словом. Поэтому, в отличие от тугодума Хенрика, не навоз окучивает, а пасет овец. Кто там говорит: "Разницы нет"? Да известно ли почтенной публике, что такое работа овцепаса? Ежедневные принудительно-оздоровительные прогулки на свежем воздухе, которые еще и оплачиваются – вот что это такое.

Такой модус вивенди, а равно модус операнди, любому покажется идеальным. Мариус закрыл глаза. Морфео, старинный бог приятного забытья, клюнул его в темя. И Мариус, не сопротивляясь, уснул под мерный шум глянцевитого водопада, рождающего реку Ронгу (которая, в свою очередь, несет воды в Кельрон – реку великую).

Абсолютный покой (который, как ничто, относителен) разбился вдребезги. Услышав сквозь сон бешеный лай, Мариус с мукой открыл свои лазоревые глаза. Сел, тряхнул головой. Сориентировался по солнцу, понял, что спал совсем недолго. Рядом с собой он обнаружил ту же неизменную пастораль: безмозглые овцы подкрепляются сочной травой, не брезгуя приправой в виде ароматных цикламен. Голубое небо, пушистые облака. Да одинокий шершень, вдруг возникший ниоткуда и брякнувшийся на уцелевшую цикламену.

Лай вносил отвратительную дисгармонию в это царство божие – будто Потрошитель ворвался в пансион благородных девиц. Источник лая находился за уступом скалы. Дорога, уходившая туда, вела прямиком в Междугорье – зловещую страну с мрачными долинами, головокружительными обрывами, коварными оползнями и прочей отрадой авантюриста. Простому смертному те края противопоказаны. О Междугорье и о северных землях в королевстве Ренига слагались самые дикие небылицы.