Иди через лес

Магистр Лоренс почти выгнал их в город, строго-настрого запретив возвращаться раньше позднего вечера.

— Я знаю, как манят новые знания, но если вы станете бледными тенями, многого не создадите, — с притворной строгостью заявил он. Выйдя на улицу, Киран зажмурилась от яркого света. Была середина Элембиуса, второго летнего месяца, и в воздухе словно разлился мед: солнечный свет и сладкий запах цветов окутывали столицу. Киран зачарованно сделала несколько шагов, и тут же оказалась заключена в объятия.

— Солнце моей души взошло, и потому сегодня счастлив я, — пропел Лиадан, сжимая ее. — Я так скучал по тебе, Киран!

— Я… тоже, — ей было стыдно сказать, что она почти и не вспоминала о нем эти три месяца. Лиадан понимающе рассмеялся и протянул ей букет зимнелистов.

— Я уверен, что ты все это время провела зарывшись с головой в пыльные тома Архивов, и забывала не то, что меня, но и поесть.

— Не обижайся, — попросила Киран, улыбнувшись.

— Никогда. Я ведь люблю тебя именно такую — увлеченную исследованиями, — Лиадан ласково провел ладонью по ее щеке.

Они вновь гуляли по столице, обмениваясь новостями. Киран, большей частью, приходилось рассказывать о своей учебе весьма размыто, ведь непосвященным не следовало знать тайн, таящихся в недрах Цитадели. Зато Лиадан с удовольствием рассказывал ей о своих гениальных разработках.

— Сила молний и водяного пара, — говорил он, активно жестикулируя. — Молнии испаряют лед, пар толкает поршень… Подумай, это будет гораздо быстрее, чем ехать в карете, запряженной лошадьми.

Киран прикусила язык — она чуть было не рассказала ему о подходящем заклинании, но к счастью, вовремя опомнилась. На закате она вернулась в Цитадель, чувствуя тянущую боль в сердце. Часть ее рвалась к тайнам магического искусства, а часть — назад, в город, полный жизни, к ласковым объятиям Лиадана… У дверей в свою комнату она столкнулась с магистром Лоренсом.

— Светоч Киран, я бы хотел поговорить с тобой, — вопреки обыкновению, магистр был чрезвычайно серьезен, и Киран, нервно сглотнув, кивнула, пропуская его в открытую дверь.

— Я вижу в тебе дух истинного ученого, Светоч Киран. И мне бы очень не хотелось, чтобы твой блестящий ум стал жертвой твоего сердца.