Невеста повелителя морей

– Лорейн удобнее прислонилась к спинке стула, хотя внешняя расслабленность скрывала некоторое волнение. – Что же за обстоятельства? И как это связано с Бринн?

– Сила только просыпается в ней. Я это понимаю, – проговорила помощница ректора. – И всплески тяготят ее. Расти в семье простых людей – тяжкий рок. Я наблюдаю за Бринн. Детей с даром в «Банфиле» не так много, как тебе известно. И моя задача, как и полагается старшей сестре, - обеспечивать безопасность как смертных, так и студентов с «особенностями».

– Эта нелегкая задача, – согласилась Лорейн.

Многим сестрам приходилось брать на себя тяжкий труд наблюдателя. Но что поделать? В этом мире они должны были оставаться тенью, незримой для смертных. Иначе хаос был бы неизбежен.

– Я благодарна тебе. – Лорейн вновь отпила кофе.

– Недавно я обратила внимание на то, что встревожило меня, – продолжила говорить Дарина. – Твою внучку слушается «Катальма». Полагаю, ты и сама понимаешь, что это значит.

– Она сильна. Я знаю это, – неспешно произнесла Лорейн.

– Бринн использовала магию на одном из студентов, пытаясь его исцелить. В данном случае жалость могла стоить ведьме головы, ведь едва не раскрыла себя! Она оживила одну из статуй, неправильно используя знаки из целительной линейки «Катальмы», – пояснила Дарина.

Лорейн поджала губы и нахмурилась. Пользовалась подобными знаками в университете? Ведь Бринн знала только один из них, который и помог обнаружить тот факт, что «Катальма» слушалась ее. Знак был безобидный, и Лорейн не переживала.

– Тебе удалось разобраться с тем юношей? – поинтересовалась Лорейн, скрывая волнение.

– Да, – кивнула Дарина. – Я была неподалеку и ощутила творимую магию. Поэтому удалось стереть память тому студенту. Об этом можешь не беспокоиться. Но в другой раз я могу не успеть. Об этом станет известно Миррайн.

– Я благодарна за твои слова, Дарина. И могу уверить, что подобного не случится.

Она хотела сказать еще что-то, но в сумочке зазвонил телефон, прерывая их диалог. Извинившись, Лорейн простилась со своей собеседницей и вышла из кафе. Уже вечер. Что же понадобилось от нее дорогому сыну? Звонил Николя...

– Да, мой дорогой? – голос ведьмы изменился, наполняясь глубиной и слегка дрожа, как и привык его слышать смертный сын.