Мой любимый демон

Может, выбить дверь и напугать девчонку до чертиков? Тогда точно петь перестанет. И говорить… Дамиан представил себе эту картину, затем представил Маргариту в ванной, затем фантазия и вовсе пошла вразнос, так что зазвеневший телефон был просто спасением. Вырываясь из собственных мыслей, от неожиданности Лефевр едва не выронил оружие.

О счастье, вредная девчонка замолкла! Демон поднялся, поскольку услышал, как ее босые ноги коснулись пола ванной. Маргарита что-то возмущенно проворчала, когда поспешно вытиралась, затем едва не ударила Дамиана дверьми, выбегая в гостиную, уже закутанная в широкое махровое полотенце.

— Ладно, не хочу снова замерзнуть… — Маргарита побрела в свою комнату, торопясь одеться.

Дамиан прижался к стене, пытаясь отдышаться. Ему титанических усилий стоило не последовать за манившей чертовкой.

— Чары, все чары… — Он закрыл глаза, переводя дыхание.

Телефон снова настойчиво зазвучал звонкими переливами в гостиной. Маргарита быстро надела толстые вязаные носки и побежала к столику. Она схватила трубку и удобно уселась на мягкий ковер.

— Миша! — На лице Маргариты расцвела улыбка, что совсем не понравилось Дамиану. — Все в порядке. Я нормально добралась. Да, обошлась без водителя. Не кричи! Ну, обещала… Я одна. Вера умчалась к подруге.

— Не смей приглашать его сюда! — Лефевр тихо зарычал, и сам почувствовал, как сгущается и темнеет вокруг него воздух.

Хорошенькое дело! Тетка из дома, а она немедленно тащит сюда своего дружка! Дамиан остановился, держась обеими руками за деревянное перекрытие арки, которая служила входом в гостиную. Прямо у нее за спиной. Маргарита поднялась, звонко чихнула и принялась заплетать косу.

Неужели у нее напрочь отсутствовало чутье? Но ведь оно должно быть. Любойженщине оно давалось при рождении! Но этой штучке, по всей видимости, не досталось.

Дамиан не без удовольствия вдыхал аромат ее влажных волос. Его синий взгляд скользнул по спине девушки, которая замешкалась у двери, и снова задержался на ее открытой шее, когда Маргарита перекинула волосы, заканчивая заплетать их.

Но на этот раз Лефевр не хотел свернуть эту самую шею, он не представлял, как вонзятся в нее острые зубы. Совсем другое чувство снова назойливо вторглось в его сознание.