Дева осени

Все иное рождало лишь скуку, и не спасала никакая смена впечатлений.

Но если отбросить это – довольно приятный на вид. Правильные черты лица, прямой нос, четко очерченные губы и выпуклые веки. Интересно, какого цвета глаза? А волосы, скрытые костюмом? Наверное, такие же, как ресницы и угольно-черные брови, чуть сведенные к переносице, между которыми пролегла вертикальная морщинка. Казалось, этот мужчина часто гневается.

– Откройся! – пропела я на высоком наречии, вырисовывая ветром руны, и просунула в образовавшуюся прореху руку.

При желании любую материальную преграду можно на время рассеять и проникнуть внутрь. С этим навыком я могла бы стать самым лучшим вором на свете! Но я чаще использовала эти чары, чтобы сбежать из детской или попасть в кладовую и вдосталь наесться сладостей. То, что в саркофаге, было интереснее самого редкого лакомства…

Сиды живут долго, и оттого нам грозит пресыщение. Чтобы этого избежать, мы сверх меры любопытны и не останавливаемся ни перед чем, пытаясь разгадать загадку.

Я коснулась пальцами его лица и провела ладонью у носа. Дыхания не было. Неужели мертв? Нет, жив. Жизнь едва теплилась в нем, замедленная в тысячи раз. Я рывком достала руку и покрутила кистью, снова прочерчивая в воздухе узор.

Прореха в стекле увеличилась, и я, не мудрствуя, нагнулась поближе, беспрепятственно рассматривая мужчину. Вдруг я вспомнила легенду о спящей красавице. Интересно, кто пронзил его тысячей спиц, чтобы он навеки заснул, а потом отправил спящего на небо?

Наверное, у незнакомца сильные враги.

Повинуясь мгновенному импульсу, я склонилась еще ниже и коснулась своими губами холодных губ мужчины. Неужели я таким образом рассчитываю пробудить его от векового сна?

– Пробудись, – выдохнула я ему в рот на одной ноте, поделилась своим дыханием, и почти не удивилась, когда губы шевельнулись в ответ.

***

Не может быть! Ведь это была всего лишь шутка, ребячество. Я ни на что всерьез не рассчитывала.

Кожа человека была значительно теплее, чем тогда, когда в первый раз его касалась. Теперь не требовалось особого внимания, чтобы понять, что его грудь едва уловимо вздымается. Кажется, он начал пробуждаться, но вовсе не от моей магии.