Танец для двоих

Оборотница осторожно, готовая в любую минуту отпрянуть, коснулась прохладной поверхности и для верности приложила к ней кольцо.

— Эй, есть кто-нибудь?! — позвала она.

Ветер шевелил непривычно длинные пряди — дроу обычно отращивали волосы ниже пояса.

Стремительно холодало, и даже привыкшая к морозам Тарья подумывала о меховой шапочке и муфте. Вопреки народному мнению, теплая одежда оборотням требовалась, и они болели так же, как люди, пусть и не от каждого сквозняка или прогулки босиком по снегу.

— Эй! — еще раз позвала Тарья и постучала кулаком по льду. — Есть тут кто? Водные!

— Чего кричишь? — послышалось недовольное шипение за спиной. — Чай не глухие.

Оборотница повернулась и увидела самую настоящую русалку с бледной кожей, зелеными волосами и перепончатыми пальцами. Она сидела на камнях и с любопытством поглядывала на Тарью. Чешуйчатые, заканчивающиеся плавниками ноги чуть подрагивали — то ли от ветра, то ли от нетерпения.

— Даже про хвост не спросишь? — удивилась разочарованная русалка.

Теперь Тарья поняла, отчего та покачивала ногами — привлекала к ним внимание.

— Мы анатомию всех рас изучали, — нанесла первый удар по невежеству оборотница и добила: — Да и как бы вы размножались, если хвост был бы сплошной?

— И то верно! — вздохнула русалка и пожаловалась: — Только размножаться не с кем, ни одного приличного морячка, одни водные элементали и рыболюди. Сама понимаешь, тоска!

Тарья кивнула, хотя как раз не понимала.

— Ну, Хранительница, что надо? — собеседница перебралась ближе и вернула разговор в деловое русло.

— Хранительница? — нахмурилась Тарья. — То есть ты сквозь иллюзию видишь?

— Естес-ссс-твенно! — пропела довольная собой русалка. — Самую суть. Так чего?

— Вы помогать нам обязаны? — Водная кивнула. — Так помоги.

— Зачем? — русалка попалась безответственная.

— Чтобы со стыда не сгореть, когда спросят! — рыкнула Тарья. Усталость рвалась наружу, а тут еще упрямая водная. — Или чтобы от проклятия не пойти по рукам рыболюдей, — мстительно добавила она.

Зеленоволосая собеседница поджала губы и коснулась мочки уха.

— Скажу Тритону, — сухо обронила она и рыбкой скользнула обратно в полынью, пробив наклевывавшуюся кромку льда.

Тарья отчего-то не сомневалась: не скажет.