До рассвета

Кухарка имела авторитет на кухне, и раз уж она хорошо относилась к Дэвиду, не стоило сомневаться — Рейчел не найдёт поддержки в своей неприязни.

Она уже обдумывала, как незаметно перевести тему, как вдруг кухарка сказала:

— Но я понимаю, о чём вы, мисс, — женщина вдруг перешла на официальный тон, обратившись как к леди. — И, позвольте вам сказать, я очень рада, что вы заинтересовались им. Поверьте, Дэвид — очень хороший человек, но ему многое пришлось пережить. Особенно после отъезда из Торнтона, тогда, в семнадцать…

Рейчел хотела возразить, что вовсе не заинтересована им, но следующие слова слишком интриговали.

А потому она просто продолжила слушать.

— Так что да, он не всегда был таким закрытым. Но я не могу судить его за то, что характер немного изменился… — кухарка запнулась, видимо, решив, что сказала лишнее. — Вы и сами поймёте, когда всё узнаете.

— Так расскажите мне, — требовательно настояла Рейчел.

Она сама не знала, почему ей вдруг стало интересно узнать правду.

Прежде не замечала в себе такого любопытства.

Кухарка колебалась — даже уверенность почти приказа не могла перебороть её сомнения.

— Я не могу, — робко заключила она. Но с каждым словом зазвучала всё твёрже, явно распаляясь. — Не имею права. Пусть он сам раскроется вам, если решит. Да и знаю я минимум, торчу тут на кухне, у меня больше догадки. Как-то слышала разговор его отца с дворецким. Они доверяли друг другу, и, видимо, покойному господину больше не с кем было поделиться своими переживаниями.

Но, на самом деле, да простит меня Бог, я думаю, что во многом это его, Яна, вина…

Кухарку явно заносило. Но в её словах не было ясности, а Рейчел хотелось видеть всю картину целиком.

— Почему?

Женщина вдруг посмотрела странным взглядом. Рейчел не поняла, что он означал, но забирать вопрос не спешила.

Другие повара не вмешивались в разговор, но внимательно прислушивались. Они явно знали не больше, чем она. На их лицах читался неприкрытый интерес.

Может, потому кухарка была так осторожна?

— Простите, мисс, нам не полагается сплетничать, — словно в подтверждение этим мыслям твёрдо заключила женщина.

— Как господин приедет, постарайтесь достучаться до него. Думаю, ему давно надо с кем-то поговорить по душам. Он никогда не открывался никому, даже отцу. Всё сам, всё в себе…

Она так распереживалась, будто речь об её сыне. Кухарка явно близко к сердцу воспринимала случившееся с Дэвидом, что бы там ни было.