До рассвета

В голове не укладывалось. В висках зашумело.

Мало понимая свои действия, Рейчел кинулась к Дэвиду, который с непроницаемым лицом наблюдал за происходящим.

— Я могу пойти с ним?

Непонятно почему, но она просила. Впервые в жизни.

Да, Рейчел боялась, как никогда, но вряд ли это объясняло охватившую вдруг робость перед хозяином дома. Она почему-то не могла пойти наперекор ему. Только не сейчас.

Ей нужно его разрешение.

Казалось, Дэвид и не удивился непривычной мягкости в её голосе и молящем взгляде. Остался равнодушным.

— Нет, уже поздно, — твёрдо возразил он. — Будьте дома. Я провожу их.

Его непреклонность задевала, но слова напомнили Рейчел о причине. Дэвид чуть ли не в первый день велел ей не выходить позже семи. Сейчас уже почти десять вечера.

— Пожалуйста… — глядя ему в глаза, отчаянно и страдальчески проговорила она. Единственный раз в жизни Рейчел была готова даже унизиться, чтобы добиться нужного. — Умоляю вас. Я помню про ваш наказ о том, чтобы быть дома не позже семи, но сейчас это необходимость!

Чем дольше Дэвид сохранял суровое молчание и невозмутимость во взгляде, тем сильнее она распалялась, не теряя надежды достучаться до него:

— Я клянусь вам, если вы позволите мне пойти с вами, я больше никогда и ни в чём не буду вам перечить.

— Этот разговор бессмыслен, — резко и строго перебил Дэвид. — Вы никуда не пойдёте.

Секундное замешательство от безжалостного и категоричного отказа на её искреннюю мольбу быстро вытеснилось настойчивым стремлением добиться желаемого.

— Я могу быть нужна ему там! — воскликнула Рейчел так, будто это не было очевидно. Словно Дэвид просто не понимал, и ему надо объяснить. — Я не могу оставить его одного…

— Мне жаль, — только и отрезал он тоном, который едва ли отражал смысл слов.

Зато в полной мере выражал безусловное окончание разговора. Сказав это, Дэвид переглянулся со слугой взглядом, явно велящим присматривать за Рейчел и никуда не отпускать в его отсутствие.

Не веря в происходящее, она отрешённо следила, как врачи уносили её отца, следуя распоряжениям хозяина дома. Дэвид пошёл следом. А Речейл осталась под присмотром слуг, но чувствовала себя одинокой и брошенной.

Конечно, в глубине души она знала, что всё шло к этому. У неё не вышло бы уговорить безжалостного Дэвида. Это изначально не могло быть просто. Но как же тяжело было признавать своё поражение… Особенно сейчас.