Истинная сумрачного дракона. Лёд и пламя

– Мне конец, – Хельга даже пошевелиться боялась. – Мам, пап, я вас люблю, – огромный кошак бросился вперед, и она закричала: – Ааааааааааааа! – приседая и накрывая голову руками, ожидая, что сейчас ее разорвут. Но когда ничего не произошло, решила открыть глаза.

– П-привет! – почему-то вспомнилось приветствие с родины ее матери, когда она столкнулась взглядом с глазами цвета грозового неба.

– Наследница, – кривая усмешка скользнула по губам незнакомого дракона, черты которого будто были высечены из камня.

– Упс! – Хельга окончательно села в снег. – С-спасите! – но незнакомый дракон, подхватив ее на руки, шагнул в портал.

– Отпусти! Пусти, говорю! – она не собиралась смиренно ждать, что же будет дальше. Смирение и ждать – это было вообще не про Хельгу. – Пусти! – заколотила кулачками по груди незнакомца.

– Отпускаю, – усмехнулся дракон и разжал руки. Хельга больно приземлилась на холодный каменный пол и зашипела.

– Ты знаешшшшь, кто я? Пф, – строгости образа помешала выбившаяся золотистая прядка волос. – Пф, – попыталась еще раз сдуть ее с глаз.

– А ты как думаешь? – спросил дракон насмешливо, по глазам было видно – издевается. – Золотые волосы, голубые глаза и вытянутый зрачок. Драконица-блондинка на всё Трехмирье одна.

– Тогда верни меня домой, – Хельга, всё ещё сидящая на полу, задрала нос. – Иначе папа оторвет тебе хвост! – быстрее нужно вернуться домой, а то папа может и в покоях запереть.

– Я об этом точно пожалею, – задумчиво сам себе напомнил дракон и снова подхватил наследницу на руки. Золотая вредина попыталась ухватить его за горло, пришлось перекинуть через плечо, как мешок. – Сильно пожалею, – но продолжил свой путь на второй этаж замка.

«Еще как пожалеешь! – думала Хельга. – Вот только выберусь отсюда, всё папе расскажу! Украсть наследницу! Да за это голову рубят!»

Дракон принес её в какую-то комнату и скинул на кровать как мешок.

– Папа... Да папа... – возмущенно пыхтела она. – Да ты знаешь?..

– А ты можешь рот захлопнуть? – у нее даже слов от возмущения не нешлось. – А теперь слушай меня внимательно...

Хельга обняла себя руками. В комнате было тепло, но не так, чтобы уж очень, да и за несколько минут на улице успела замерзнуть.