Моя босоногая леди

При виде одежды, которая была на гостье, он окончательно вышел из себя. Неожиданная реакция хозяина замка заставила Алекс разволноваться.

— О чем он говорит, Шейна, а?

Женщина позади нее от греха подальше попятилась к входным дверям, при этом почтительно кланяясь хозяину. Казалось, еще миг, и она бы кинулась наутек.

— Ты! Ты... — Голос Вилреда срывался от гнева.

Ситуацию спас Бун. Воин сбежал к ним по лестнице, едва не сбив с ног Кая.

— Счастье-то какое! Вам полегчало, госпожа. Я же говорил, что Шейна у нас мастерица в этом деле.

— Я не разделяю твоего веселья, мой друг, — мрачно буркнул Вилред.

Помощник, не унимаясь, продолжал подливать масло в огонь, заявляя, что словно вновь видит маленького хозяина.

— Словно наш Кай! Помнишь этот ремень? — хитро сощурился Бун.

— Не смей! — рявкнул хозяин.

— Я лично отходил тебя им за то, что ты прострелил бедняге Маллоку зад из отцовского-то лука! — хохотнул рыжий.

— Я предупреждал тебя!.. — Кай двинулся на друга с явным намерением поколотить.

Алекс загородила воина собой, расставив руки, словно эта жалкая стена остановила бы Вилреда. Но он внезапно остановился. Бун притих за спиной у девушки. Замерла и Шейна, уже приоткрывшая дверь для побега.

— Прости, — проговорила Алекс, глядя Каю в глаза.

— За что? — удивился он.

— За что? Ты сейчас так сердит, что скоро взорвешься... — пожала плечами девушка.

— Разве? — саркастически осведомился Вилред.

Глядя на адское серебряное пламя в его глазах, Алекс из последних сил сохраняла самообладание. Что за человек? Так расстроился из-за того, что Шейна отдала ей его старые вещи? Неловко-то как... Знала бы, не притронулась бы к ним. Но теперь-то что делать? Не снимать же? И почему он постоянно рычит на всех, будто волк? Дикарь, да и только...

Кай тем временем шумно вдохнул и заставил себя медленно выдохнуть. Сердит? Девчонка права. Да, он сердит, проклятье! Но сердит на те воспоминания, что всколыхнула гостья, явившись перед ним в его одежде.

Он остро помнил себя уже более десятка лет назад стоявшего вот так у лестницы, задрав подбородок перед своим отцом. Он конечно же не забыл то наказание, о котором упомянул Бун. Но пара дружеских шлепков лишь задели в ту пору его гордость. Кай помнил и другое наказание. После чего его лицо, так же как и то, что скрывала тонкая рубашка стоявшей рядом гостьи, не знало живого места.