Игры скучающих купидонов

Евклидово пространство никак догнать не могу.

– На дополнительные занятия не звал?

Томка – красавица каких поискать. Зеленые глаза, рыжие волосы, частые веснушки совсем не портят, а наоборот – придают очарования. Я всегда наслаждалась, глядя на ее живое лицо.

– Нет, а что?

– Запутает. Лучше своим умом дойти.

– А… Ой, моя!

Маршрутка поглотила Томку, а я встала на носочки, чтобы рассмотреть номер той, что ждала зеленый на светофоре.

– Ключева, садись, – к остановке подкатила машина Бойко. Распахнулась пассажирская дверь.

Я натянула шарф до самых глаз и осталась стоять на месте.

БАХ вышел из машины.

Громко посигналила подъехавшая маршрутка, он махнул ей рукой, затянутой в кожаную перчатку. Больно вцепился в мое предплечье и заставил пойти с ним.

– Ключева, что происходит?

Дворники со стуком скользили по стеклу, смахивая налипающий снег. Он валил крупными хлопьями и мешал понять, где мы находимся. Ледяная жижа с шипением расползалась под колесами.

– Я ненавижу Евклидово пространство.

– Давно?

– С тех пор как потеряла бюстгальтер.

Алексей Харитонович немного помолчал. Кожа перчаток так сильно натянулась на костяшках его пальцев, что, казалось, вот–вот лопнет.

Резко вывернулся руль, и машина замерла на обочине.

– Зачетка с собой? Давай сюда.

Он не стал ждать, когда я открою сумку. Забрал ее у меня и, вывалив содержимое на пол, откопал девственно чистую зачетку.

И тут же испортил ее.

Зачеткину девственность.

Щелкнув ручкой, написал «отлично» и размашисто расписался.

– Можешь не ходить на мои занятия.

Я и не стала.

Через год я уже училась в медицинском на фармфакультете и закончила его с отличием.

Тем снежным вечером в Евклидовом пространстве сгинула несчастная Софья Ковалевская.

Зато на свет появилась деятельная Мария Складовская–Кюри, которая больше не допускала ошибок в общении с преподавателями мужского пола. Не краснела, не бледнела. И до всего доходила своим умом.

– Гал, приходи сегодня ко мне ночевать. Так тоскливо что–то, – я вертела в руках шнур городского телефона.

Марь Степановна, оторвавшись от беседы с очередной старушкой о пользе и вреде клизмования, с беспокойством посмотрела на меня.

– Что? Опять прихватило? – Галка шумно жевала.

– Угу. Евклидово пространство засасывает.

– Жди. Часов в десять появлюсь.

– Что так поздно?

– У меня в восемь встреча с москвичами. Ну, помнишь, я им ресторан оформляла.

– Угу.

– Угу–угу. Ты словно филин в лесу. Сказала бы что–нибудь другое, приятное для слуха.