Мечта некромантки

Неудивительно, что руки у него быстро дрожать начали, и пентаграммы ему последние годы я чертила.

Отставке он так обрадовался, что нализался с демонами до чертиков, и опять чего-то там натворил, в имение маменькино сбежал и меня с собой уволок. А я только поступила в Чародейскую Академию, только влюбилась впервые в одного черноглазого однокурсника, только собиралась на свой первый бал в королевский дворец. И тут такое….

Деревня, можно сказать, глушь, Саратошь.

Академический отпуск дали мне с первого дня первого курса.

Разве мог ректор отказать просьбе бывшего Черного мага Его Величества отпустить дочурку на домашнее обучение?

Помню, молнии тогда летели во все стороны, – так они друг на друга орали. Ректор-то Белым магом Его величества оказался. По округе все кладбища поднялись на защиту папеньки, даже королевская усыпальница. Леса окрестные тоже подтянулись – за ректора заступиться. Паника поднялась страшная. Весь Ковен магов собрался драчунов разнимать, да людей и нелюдей, чисть и нечисть успокаивать.

Потом мы с родителем едва ноги унесли от монаршьего гнева, а два соперника так и не узнали, кто из них круче, Черный или Белый. Зато ославили меня на всю столицу, не успела поступить. Не знаю теперь, как и возвращаться.

Знал бы кто, чему меня тут учат!

Игре на скрипке! Меня, потомственную некромантку!

– Кха… Еще десять раз повторите это упражнение, Дарайна, – маэстро, оказывается, проснулся, вынул затычки из ушей и давно меня сверлит черными глазками.

– У меня уже запястье ноет, и плечо отваливается, – пожаловалась, и ресничками этак хлоп-хлоп, головка опущена, взгляд жалобный.

– И я так хочу послушать вашу сонату ля-минор, маэстро, вы вчера обещали сыграть! Ну, пожа-а-алуйста!

Обожаю, как он играет! Его лицо преображается, даже морщины разглаживаются, а венчик седых волос вокруг лысины кажется нимбом святого.

Я люблю своего мучителя, когда он берет скрипку и извлекает из нее, только что визжавшей в моих руках, как несмазанная дверь, божественные мелодии. Люблю от первого звука до последнего.

Я смеюсь от счастья и плачу от горя, и готова идти за ним на край света, только бы он не опускал смычка. Он – мой бог, великий гений, недостижимый идеал.

– Тысячи людей меня слушали, Дарайна, но ни у кого не было таких очарованных глаз, даже когда я был молод, – вздыхает старик, опустив смычок. – Вы слышите саму душу. Я готов играть для вас до конца моих дней, юная леди, но вы опять не выучите урок. Не устаю удивляться, как боги к вам неблагосклонны.