Фаворитка

Эль оказалась стройной блондинкой лет восемнадцати, не красавицей, но милой и очаровательной, со вздернутым носиком, пухлыми губками и лисьими глазками — своим новым обликом я осталась довольна.

— Миледи! — воскликнула Энни — Давайте поторопимся, Бога ради! Заставлять ждать Астахана недопустимо! А без вас за стол не садятся!

— Хана? — переспросила я, и направилась к выходу — восточный правитель меня заинтересовал.

Однако, выйдя из комнаты, я остановилась — не знала, куда идти — и изобразив, что все еще кружится голова, уцепилась за служанку.

Мы прошли по коридору, и остановились у деревянной лестницы с резными перилами, ведущий на первый этаж, такой узкой, что спускаться по ней вдвоем не представлялось возможным.

Я отпустила служанку и шагнула на ступеньки.

Взору предстал вид первого этажа — просторного темного зала, с длинным широким столом, возле которого стояли люди, в том числе болотная миледи, и сидел мужчина, лет двадцати пяти, то ли в сером вязаном свитере, то ли в металлической кольчуге — не поняла — плотно обтягивающей широкие плечи и рельефные мышцы.

У него были длинные черные волосы и темные глаза, с которыми я встретилась взглядом, и эти глаза, горящие, опасные, и притягательные, так поразили, что я споткнулась, пошатнулась, и свалилась с лестницы, с таким грохотом, словно и не хрупкая леди, а лошадь, или скорее, корова.

Энни завопила, к ее голосу присоединились перепуганные женские голоса, а возле моих глаз замельтешили ноги — женские, в туфлях, и мужские, в кожаных сапогах.

Конечно, я ушиблась, хотя не сильно — падать испытатели умеют — но вставать не собиралась, и притворилась, что в обмороке, сгорая от стыда, особенно перед Астаханом . Черноволосый мужчина был им — я знала, как выглядят правители Империи и соседних государств. Я взглянула — из под ресниц — на то, что творится вокруг.

— Боже! — причитала невысокая худая женщина — Эль, доченька!

—"Это, значит, матушка. Притворщица! — подумалось мне — Будто переживает! А сама дочке шерстяное платье подарила, что бы мучилась!"

У моего лица возникли ноги, обутые во что-то меховое, похожее на унты, я чуть шире открыла глаза, и — о кошмар! — опять поймала опасный взгляд, и сразу же стиснула веки, но, перед этим, заметила усмешку на губах хана — он понял, что я притворяюсь.

Более того, Астахан мне подмигнул.

Сильные руки подняли меня, и мужчина понес по лестнице наверх. Я почувствовала щекой холод металла — значит, кольчуга — а глаза так и не открыла.