Академия Арфен. Корона Эллгаров

— Почему ты не из тех, кто просто напивается, парень? — Хью пригнулся, уворачиваясь от стены огня.

Задыхаясь, он ударил по разъяренному дракону разрядом. В воздухе сильно запахло грозой. Рейн повторил атаку и, слабея, мастер отразил ее. В этот раз щит не продержался и нескольких секунд и рубашка Хью вспыхнула. Прячась за камнем и перечисляя все известные ругательства, мужчина пытался стянуть с себя горевшие ошметки. Оставаясь в одних грязных штанах, Эверет поднялся на ноги и по привычке прижал ладонь к своей груди, на которой поблескивал шестигранный медальон.

И почему нельзя активировать защиту, не позволявшую ученику использовать силу обращения, за пределами академии?

— Давай, Броган. Закончим с этим… — Эверет глядел на дракона исподлобья. — Я знаю, ты слышишь меня. Раз у тебя больше нет причин оставаться человеком, раз ты все решил, — я покончу с этим. Я сделаю это.

Хью было нестерпимо нести эту чушь, но нужно прекращать погром.

— Я остановлю эту пытку. Этого ты желаешь? Чтобы боль ушла…

Зверь опустился на землю, черными крыльями отгораживая их от горевшего замка.

Глаза его вспыхнули синими углями и угасли. Признаться, Хью был слишком оглушен, чтобы предпринять что-либо, когда дракон вздрогнул, последний раз вскинул голову, устремляя взгляд на темное небо в рваных облаках, и обреченно лег на землю, подставляя шею своему палачу или избавителю.

— Ты и правда готов умереть, только бы не жить без нее? — глухо пробормотал мастер и стер пот со лба, размазывая по лицу гарь. — Ей бы это точно не понравилось, Броган.

Она бы не хотела этого.

Мужчина услышал шаги за спиной, узнавая их, даже не оборачиваясь.

— Точно бы не хотела, — сипло прокашлялся в кулак Хью и привычно упер руки в бока, глядя, как приближались Бродик и Келейр.

Девушка что-то ошеломленно прошептала и, делая неуверенные шаги, поспешила к зверю. Ей казалось, что она шла вечность, но проклятая слабость не позволяла идти быстрее. Когда же достигла дракона, она села рядом на землю и обняла за огромную шею. Келейр принялась поглаживать его, непослушными губами напевая полюбившуюся им колыбельную.

Она повторяла слова вновь и вновь, словно они были заклинанием и обладали великой магией, до тех самых пор, пока черная чешуя не растаяла под пальцами и ее рука не коснулась плеча Рейна. Броган слабо повернул голову, глядя на жену, и его почерневшее от гари лицо исказилось от боли.

— Я жива, — тихо прошептала девушка, убирая с его лба мокрые черные пряди. — Я здесь, с тобой.