Вересковый мёд

— Ты и так обещал вздёрнуть меня на воротах именем короля, — снова пожала она плечами.

— А тебе, как я вижу, жить совсем не хочется?

— А у меня выбор небогатый. Раз сам милорд Адемар обещал повесить меня на воротах, значит, так и так повесит, ведь я слышала, что его слово твёрже алмаза, — презрительно фыркнула девушка.

Викфорд снова услышал смешки и, не выдержав, рявкнул псам:

— Вон пошли! Я велел обыскать замок от чердака до подвала и выставить караулы, так какого гнуса вы всё ещё торчите здесь?!

Псы, бряцая оружием, удалились.

Когда все ушли, он подошёл к девушке, так близко, что между ними осталось расстояние не больше локтя, и, глядя ей в глаза, спросил:

— Чем ты намазала эту стрелу? Что это за яд? Если хочешь, чтобы я сохранил тебе жизнь — отвечай! — и он демонстративно воткнул кинжал в деревянную поверхность стола.

— Ты и сам знаешь, проклятый тавиррский пёс! — воскликнула девушка, и глаза её блеснули. — Это не яд, это вся ненависть и слёзы нашего народа застыли в тех рунах, которые ты видел на наконечнике стрелы. Они убьют твой Дар, и ты умрёшь. Ты уже умираешь, я вижу, — прошептала она и торжествующе улыбнулась. — И, может быть, я тоже потом умру, но тебя я точно заберу с собой!

— Так это не яд? — спросил Викфорд, прищурившись. — Значит, ты не мазала эту стрелу ядом?

— Нет, пёс. Не мазала.

Викфорд вытер со лба капли пота тыльной стороной ладони и криво усмехнулся.

— Рано торжествуешь, пигалица. Если ты не мазала её никаким ядом, то она меня не убьёт, потому что во мне нет Дара, — он развёл руками, взял со стола стрелу и внезапно одним резким движением сломал её о колено и бросил в пустой камин. — Вот так бывает, когда твоё семейное проклятье внезапно становится твоим спасением.

Он небрежным жестом поправил рукав с надорванной головой белого волка.

Викфорд видел, как раздуваются ноздри девушки, и глаза становятся ещё более зелёными и совсем уж ледяными, и подумал, что ему придётся запереть её до утра, чтобы не сбежала, а утром отправить с сопровождающими в Эоган. Последний королевский указ велел любую найденную фрэйю отправлять к наместнику для дальнейших действий.