Ну, здравствуй, муж!

– А лен на что? И ситчик завозной. Прохладно и пот легко впитывается.

– А на ноги лапти?

– К чему какие–то тяпти, если из того же льна дед Сахай туфли пошьет? Или сандалии из кожи смастерит на загляденье. Во, глянь, какие на мне обутки! Сама катала, он только советами поправлял! – Мара вытянула ногу, на которую было надето что–то серое, бесформенное, похожее на обрезанные валенки. – Легко и удобно.

– Мягонько, – согласилась Александра и опустила глаза на свои красивые, сделанные из добротной кожи неведомой зверюги сапожки.

Гардероб леди Дафой был безграничен.

– И мягонько тоже.

– Ну ладно, убедила, – Саша принялась расстегивать дорожную одежду, чтобы умыться – в углу комнаты она заметила таз с кувшином. Привыкшая ходить в песках чуть ли не нагишом, она совсем не подумала о девушке из деревни Далекие Холмы. Та, увидев брошенную на кровать нижнюю рубашку, раскраснелась так, что веснушки на лице поблекли.

– Ой, прости, я тебя смущаю…

– Да и пусть, – Мара примирительно махнула рукой, хотя продолжала смотреть на новую подругу через опущенные ресницы – такие же светлые, будто выгоревшие на местном солнце, как и волосы.

В целом внешность Мары была отмечена неброской красотой и отменным здоровьем – крепким телом, в котором по определению должен жить крепкий дух. Приглядевшись, можно было заметить и необычную светло–зеленую радужку глаз, и ямочки на щеках, появляющиеся при широкой улыбке, и не портящий миловидности нос картошкой.

«Картошечкой», – поправила себя Саша.

– Отчего бы не посмотреть на ладную фигуру, – Мара скользнула взглядом вниз – до резинки просторных панталон. Как заверила Сашу леди Дафой, в дорогу не стоит надевать ничего обтягивающего и неудобного. – И пупок у тебя красиво прячется, а у меня как бугорок наружу торчит. И ничего с ним, поганцем, не делается. Один стыд и срам.

– Дай гляну? – Александре хотелось утешить подругу заверениями, что все с ее пупком нормально, но та возмутилась.

– Еще чего?! – Мара на всякий случай прикрыла ладонью то место на платье, под которым скрывалась неотъемлемая деталь любого тела.

– Не принято в Холмах пупками сверкать.

– А в некоторых, к–хм, королевствах пупки наоборот наружу выставляют. Еще и украшают драгоценными каменьями, – Саша вспомнила свой «концертный костюм». Увидев такой крестьянка Качира умерла бы на месте.

– Бесстыдники! – дала свою оценку Мара. Она отвела глаза, когда Саша склонилась над тазом.