Ну, здравствуй, муж!

– Но сама по себе я ничего не умею! Я пустышка, и, если бы не иллюзии, у меня ничего не получалось бы.

– Я не знаю, что и подумать. Но, как мне кажется, в твоем роду все–таки был кто–то из Агрида. Может быть, не родители и не бабушка с дедушкой, а кто–то из далеких предков, а потому дар твой слишком слабый, но он у тебя есть. Иначе строн не признал бы тебя.

Саша побледнела.

– И что теперь будет? Мне с ним по жизни ходить? А вдруг объявится хозяин этой собаки и потребует вернуть ошейник?

– Не хочу тебя пугать, но твой «ошейник» настолько ценная вещь, что у хозяина есть только два пути снять его: сделать тебе сыночка, и тогда ты сможешь передать родовой амулет наследнику, или.

– Боже, а вдруг этот хозяин урод? Или немощный старик под тысячу лет? – поймав взгляд полный жалости, Шаша, почуяв неладное, поторопилась узнать, что еще ей уготовила судьба: – Какой, говорите, второй путь?

– Как бы выразиться помягче, милая? Короче, смерть венец всему.

– М–м–моя смерть?

Сесилия удрученно кивнула.

– И как ты умудрилась вляпаться еще и в это?

– Я просто притягиваю несчастья. Может быть, в этом и есть мой дар…

Пес под столом тяжело вздохнул.

Немного посидели молча. Каждый думал о своем.

Гаррон о том, что скажет ему Цессир–старший, когда придется признаваться, что родовой амулет находится у рабыни с темным прошлым и неясным будущим. А для начала неплохо было бы расстаться с собачьей шкурой, которая никак не желает исчезать.

Артефакторша вспоминала день собственной свадьбы, когда лорд Краст Дафой назвал ее своей женой и торжественно надел на шею строн Читающих письмена. Тогда она злилась на отца, представителя рода Творящих миражи (это от него у Сесилии способность к иллюзии), против ее воли сговорившегося с Дафоями. Глупая, не понимала, что тот отрезок жизни оказался самым счастливым.

Шаша промокала глаза уголком тряпки, в которую была завернута на манер римской тоги. Нет, она плакала вовсе не потому, что стала чьей–то женой. Об этом она подумает позже, когда ее жизни ничего не будет угрожать. А сейчас… Сейчас как–то враз нахлынули воспоминания о последних минутах Даниила. И вновь запузырилась кровавая пена у него на губах, а в ушах звучал хриплый голос, пытающийся предупредить о провале.