Практическое чародейство, или Жених как побочный эффект

Тетка Малафея пить отказалась, Помело, потянувшись к напитку, получила от грозной Веси по руке, но самой рыжей ведьме пришлось угоститься. А как не уважить хозяина? Пилась медовуха легко, и чокаться с дядькой Архипом, сопровождающим каждый тост шуткой, было весело.

«Вот так и спиваются», – после третьего тоста у Весении закружилась голова и отказали ноги. Ведьма любила владеть своим телом, а особенно мыслями, поэтому тут же поклялась себе, что больше ни–ког–да не притронется к тому, что лишает ее контроля над собой.

Подперев голову кулаком, Веся попыталась вникнуть в суть разговора, начатого Помелом, но смысл загадочным образом ускользал.

– А как вы думаете, куда могла подеваться Захария? Я думаю, медведь до сих пор по ней сохнет.

– Нашему Бурмилу только дай повод пострадать. Не везет ему с девками. Или им с ним? – румяная пасечница, глотнув горячего чая, вернула чашку на блюдце. Пухленький мизинец кокетливо оттопырила. – Он ведь всех трех ведьм обхаживал. Сама–то я туда ни ногой, больно уж неприветливые дамы там хозяйничали, а вот люди рассказывали, медведи хвастались, что принимают их в усадьбе как дорогих гостей.

– А нам обещал крышу починить, – Помело потрясла за плечо смотрящую в одну точку рыжую ведьму. – Неужели обманул?

– Завтраками кормить будет, вот посмотрите, – пасечница многозначительно покивала.

– Значит, так ему, лентяю, и надо. Будет вечно голодными глазами смотреть, как другие без него счастливую жизнь строят. Ну а все–таки, куда ведьма Захария подевалась?

– Петюня, иди книжку почитай, – Малафея сыпанула сыну в ладошку конфет и проследила, чтобы тот зашел в дом.

Ужинали хозяева на улице под яблоней. Свежий ветер раскачивал фонарь, висящий на ветке над головами, тени прыгали и придавали ночи колдовское значение. Весения закрыла глаза, чтобы избавиться от ощущения, что плывет на лодке по волнам.

Где–то совсем близко тревожно ухнула сова, и Помело, испугавшись, натянула повыше платок, который еще в начале чаепития накинула ей на плечи пасечница. Весении после медовухи было тепло, а вот Александра в легком платье ежилась.

Дядька Архип вытер рот полотенцем и, приготовившись слушать сплетни, собираемые супругой у местных жителей, откинулся на спинку стула.

– Мне Захария с самого начала не понравилась. Было в ней что–то недоброе.