Фарн воина Максима

Урызмаг замер, выронил меч, постоял немного, повернулся и вместе с другими зомби пошёл на бывших соратников. Шёл он прямо на Стрельцова, будто последнее его чувство - жгучая ненависть к сопернику - до сих пор жила в этом обездушенном теле. Максим выскочил из укрытия, проскользнул под огромными вытянутыми руками мертвяка и изо всей силы ударил того по затылку рукоятью пистолета. Урызмаг, как и в прошлый их бой, повалился ничком. Майор с натугой поднял тяжёлый меч и одним махом почти перерубил бывшему врагу шею.

- Мама!!!

В свете огней он увидел, как бывшая женщина, при жизни, кажется, очень привлекательная, а теперь с неподвижным лицом мертвеца и белыми, как брюхо дохлой рыбины, глазами, тянет похожие на птичьи когти руки к его жене. А та стоит столбом, и из глаз её беззвучно катятся слёзы.

Огромными прыжками Максим подскочил к ним и уже занёс меч, когда Ясна тихо, но чётко произнесла:

- Не надо.

Одновременно с этими словами блеснул акинак, и голова мёртвой женщины скатилась с плеч, а тело мешком рухнуло в траншею. Ясна повернулась и, ни слова не говоря, ушла с позиций. Супруг её не удерживал - битва практически закончилась.

Над поселением стояли горький смрад погребальных костров, причитания и скорбный вой. По павшим рыдали и мужчины, и женщины. В шатре Максим, смертельно уставший после боя и ритуалов, которые обязан был выполнить царь на похоронах героев, обнимал столь же вымотанную Ясю за дрожащие плечи.

- Я не знал.

- Они достали её в прошлом году, - сквозь слёзы проговорила она.

Неожиданно дрожь Ясны прекратилась, она слегка отодвинулась от мужа и взглянула ему в глаза. Несмотря на то, что в них ещё блестели слёзы, это был уже взгляд не горюющей девочки, а царицы и матери своего народа.

- Что будем делать, Макс? - спросила она. - Мы потеряли в этом бою больше двухсот воинов.

Максим знал, что этот разговор неизбежен и готовился к нему.

- Ты же собиралась завести у вас производство вооружений, - напомнил он.

Ясна невесело улыбнулась.

- Я провела в вашем мире достаточно, чтобы понять, что это невозможно, - горько сказала она. - Но я обязана была дать своему народу хоть какую-то надежду.

- Ты права, - кивнул Стрельцов.