Фарн воина Максима

За ней стояло множество конных же воинов, за которыми угадывалась пешая толпа вооружённых мужчин и женщин, а также тяжело навьюченные кони и стада коров и баранов. «Кино» по-прежнему было немым. Женщина простёрла руки к солнцу и что-то сказала. Воздух перед ней стал туманиться, и в этом облачке замелькали голубые искры. Жрица сделала рукой размашистый знак, и в облаке открылся чёрный непроглядный проход. Потом из него показался свет и, вроде бы, такая же степь. Жрица, не опуская руки, словно удерживая невидимый знак в воздухе, прокричала что-то передним воинам.

Те двинулись в открывшийся вход. За ними последовали остальные.

— Да, так оно и было, — прозвучал девичий голос, и видение тут же покинуло Максима, — твой фарн показал тебе это, чтобы разрушить твои сомнения.

Очнувшийся Стрельцов машинально взглянул на часы и увидел, что был «в отключке» всего несколько секунд. А ему казалось, что он часами наблюдал за странной мистерией.

— Ты хочешь сказать... — начал он.

— Да, ты видел саму Шатану и мой народ в момент ухода, — торжественно сказала Ясна.

— Даже мне ни разу не являлось такое видение. Твой фарн велик.

Стрельцов отмахнулся:

— Хватит про мой фарн. Да и твой тоже. Расскажи, что ты сделала с людьми, которые в коме, и зачем тебе это.

Максим знал, что на этот вопрос Ясна ни разу не ответила. Промолчала она и сейчас. А потом вдруг спросила:

— Скажи, в этой комнате когда-нибудь бывал великий человек?

— Отвечай на мой вопрос! — рявкнул Стрельцов, выведенный из себя её увёртками.

— Отвечу, если ты ответишь на мой, — нечто лисье промелькнуло во взгляде девы.

Максим задумался. Он изначально не собирался сильно давить на девушку, тем более что говорила она охотно, хоть и совершенно невероятные вещи. Потому он решил использовать её обещание и спросил:

— Что значит «великий»?

— Мастер песен, изображений, танца...

— Короче, артист, писатель, художник... Точно не скажу, но камера старая, а в этом здании в своё время допрашивали много «великих людей»...

И вновь Максим «поплыл».

На сей раз в своём видении он оставался в этой же камере, смотря словно бы со стороны на сидевших по разные стороны простого стола замученного следователя в гимнастёрке с ромбами и синих галифе и в хлам избитого юношу в мятой одежде. Максим чётко слышал усталый и равнодушный голос следователя:

— Следствие располагает данными о том, что вы вели контрреволюционную деятельность.

— Я утверждаю, что никакой контрреволюционной деятельности не вёл, — ответил юноша.