Фарн воина Максима

А труд для неё, как и для всякой женщины из рода сарматов, означал войну.

«Совсем же девчонка ещё...» — думал Максим, глядя на сидевшую перед ним в камере для допросов, находящуюся на одном из нижних уровней питерского Большого дома, хрупкую на вид девушку с пышными каштановыми волосами и странными, меняющими цвет глазами.

Его сознание раздваивалось. Было полное впечатление, что он допрашивает ребёнка лет двенадцати. С другой стороны, отвечала эта девочка так, что в сердце майора Стрельцова невольно закрадывалась ледяная жуть.

И ещё он знал, ЧТО сотворил этот «ребёнок». Недаром, ох, недаром сидела она в наручниках, да ещё прикованная за ногу к вделанной в цемент пола ножке железного стула....

Девица, похоже, понимала смятение офицера. Изредка из-под скромно опущенных ресниц она бросала на него насмешливые взгляды.

— Итак, — со вздохом продолжил Максим Петрович допрос, — тебя зовут Ясна, и ты сарматская принцесса.

— Я уже говорила, что не принцесса. У нас больше ста лет не было царя.

Царский фарн нас покинул, с тех пор, как мы ушли в Мир изгнания. Я — Великая Дева народа сарматов. Когда я отдам свою девственность мужчине, я стану Великой Матерью, которой у нас сейчас тоже нет.

Здесь пришлось удивиться Ясне, хотя она и сумела это скрыть. Допрашивающий её стройный мужчина средних лет с седыми висками и усиками и с глубоким шрамом на лбу, согласно кивнул. Для других следователей, с которыми она за этот месяц имела дело, всё ею сказанное было клиническим бредом.

Её даже обследовали психиатры, но к определённому мнению не пришли.

— Удивлена? — спросил мужчина, проницательно взглянув на неё. — Да, в нашей Конторе очень мало кто имеет историческое образование, да ещё и специализировался по древним кочевникам. Потому тебя и допрашивает офицер спецназа, а не обычный следак... Я понимаю всё, что ты мне рассказываешь, но поверить, прости, не могу. Скорее, я предположу, что ты — обычная девчонка, помешавшаяся на древней истории, обвешанная новоделами под сарматские вещи.

Только вот кто учил тебя бою?..

— Мать, — ответила девушка.

Что-то вроде печали скользнуло по её непроницаемому лицу и тут же исчезло.

Мама очень расстроилась, когда он в девяносто пятом бросил аспирантуру, проучившись всего год, начатую диссертацию и ушёл в армию. То есть, не пошёл по стопам покойного отца — известного востоковеда. Но у него были резоны — и материальные, и моральные.