Письма и имена

Но потом быстро опомнился и нашел с ним общий язык. Когда через пару часов в тайную комнату заглянул Василий Юрьевич, его глазам предстала поистине незабываемая картина. За столом за «рюмкой чая» сидел Павел в компании круглолицего Деда Мороза. Правда, дед был цвета ваксы, а государь – изрядно подшофе. При этом необычные собутыльники весьма непринужденно беседовали на языке Гейне.

А из-за ширмы во всю глотку голосила вроде бы трезвая Женька.

Я стану комдивом посредством харизм, медалями гордо звеня, а ты, всей душой ненавидя троцкизм, - до смерти любить меня.

- Что это тут происходит? – попятился директор.

- Женька болеет, а мы пьем - бодро ответствовал государь. – Кстати, друг мой, познакомься, это Фриц.

- Вижу, что не Владимир Ильич – буркнул Вася. – Ты его, где нашел? В Ливане или в Сомали? Неплохо он сохранился со времен Второй Мировой…

- Не, он хороший немец – ухмыльнулся Павел.

- И сколько же вы «лекарства» на компресс потратили, что она у вас песни орет?

Государь заглянул под стол, пытаясь высчитать количество.

- Быстро девку развернул! – рявкнул «главврач» дурдома. – Не видишь, что ли – она уже нанюхалась! Раз диссидентские песни в родном дворце распевает.

- Слушаю и повинуюсь! – послушно кивнул император и рванул за ширму.

Послышался недовольный бубнеж, недолгая борьба, потом мимо изумленной публики гордо задрав нос, и благоухая винными парами, в душ прошествовала «царица», а взъерошенный государь скромно вернулся на свое место.

- Ты чего пришел-то? – негромко спросил он, отыскав приятелю чистый стакан.

- Бедой поделиться – буркнул директор.

- Так может, поправится еще – сказал Павел, покосившись на календарь. – До Нового Года целых три дня.

- Это вряд ли – печально вздохнул Вася. – Его, паразита, то есть, я хотел сказать, бедолагу, с аппендицитом увезли. А другого артиста я уже не найду. Все деды давно разобраны, и, поди, даже аванс прогулять успели. А у меня праздничный вечер в Белом Зале медным тазом накрылся. И ведь все билеты уже проданы.