Мой кровный враг

— Как можно?

— Читай. — Я снова сглотнула ком. — Я не могу больше… вслух.

Как будто произнесенные слова делали произошедшее реальностью. Как будто если все останется на бумаге, еще получится повернуть время вспять. Сделать так, будто ничего не было.

Сэр Грей писал, что отправил мне послание не сразу — хотел изложить во всех подробностях, как прошла казнь убийцы моего отца и государственного изменника. Хорошо, что все же не изложил — вряд ли описание чужих мук доставило бы мне удовольствие. Убийца должен умереть, чтобы правосудие свершилось — и этого довольно.

Только правосудию не было суждено свершиться — по дороге к эшафоту Ричарда отбили. Те пятеро, что ушли невредимыми в обмен на обещание не проливать лишней крови. Сговорились ли они со своим предводителем заранее? Сэр Грей не взялся это утверждать. Вся затея, по его словам, отдавала самоубийственным безумием: просто пробиться сквозь ряды стражи к телеге, где везли приговоренного — естественно, в прадиевых оковах — перебросить его через спину коня, потому что сам он в седле после допросов не держался — и раствориться в паутине столичных улиц.

Сэр Грей не смог дописать и отправить письмо сразу — несколько дней после налета на процессию провел между жизнью и смертью, несмотря на все усилия целителей, и еще довольно долго выздоравливал. Потом письмо путешествовало по стране, раздираемой чумными и гражданской войной.

Я разжала пальцы — бумажные листы, зашелестев, разлетелись по полу.

Может быть, потому что мне написал чужой человек? Почему не мама? Не братья? Что с ними?

Я прикусила губу. Слизнула кровь.

— Николас, я еду домой.

Глава 1

Интересно, сразу на виселицу поволокут или сперва на дыбу? В темноте и тишине каменного мешка скрежет засова ранил слух, точно наждак — голую кожу. Я подскочила — зря, от резкого движения закружилась голова, да и онемевшее от холода тело слушалось плохо.

Скрип дверных петель показался настолько громким, что я заткнула уши. Следом по глазам резанул свет — ровный, яркий. Я зажмурилась, но он все равно пробивался сквозь сомкнутые веки. Магический светлячок, не иначе. Неужто сам магистр ко мне пожаловал? При этой мысли заколотилось сердце.

Нет.