Мой кровный враг

А потом уверяешь, что ты безобиден?

Впрочем, какая мне разница, в самом деле?

— Извини. Глупо с моей стороны. И разговор этот дурацкий. — Я махнула рукой и, отвернувшись, пошла прочь. — Не стоило все это затевать, — проговорила я, чуть замедлив шаг, но не оборачиваясь. — Я все равно не знаю, куда иду и зачем, поэтому… незачем.

Никуда я не иду, на самом деле. Была бы я парнем, оставался бы смысл цепляться за жизнь — род должен продолжаться. Титул можно и добыть мечом или верной службой, в конце-то концов. Лишь бы не пресекся род.

Но оба моих брата мертвы. Род Эйдо мертв. Даже если я вдруг, убив магистра, уйду, даже если выйду замуж, и у меня родятся дети, они будут носить другую фамилию. Хотя сейчас сама мысль об этом не вызывала ничего, кроме горькой усмешки. «Мертвы», — гудело набатом в голове. «Все мертвы». Алан отвлек меня — ненадолго, и спасибо ему за это. Но…

— Мне сейчас не нужно ничье общество, — повторила я, не оборачиваясь. — Извини.

Я прибавила шагу.

— Да погоди ты! — воскликнул он.

Догнав в несколько прыжков, ухватил за рукав, разворачивая. Я зашипела, потянулась к магии — шарахнуть чем-нибудь не убийственным, просто чтобы этот прилипчивый тип отстал.

— Думаешь, я не вижу, что ты сама не понимаешь, на каком свете? — негромко проговорил Алан. — Куда ты пойдешь одна в таком состоянии? До первой осины с веткой поудобней? Или до первого чумного?

До своего замка. А потом вопрос «куда пойти» перестанет быть актуальным.

— Не все ли тебе равно? — усмехнулась я.

— Не все равно.

Потому что я еще помню, каково это.

Откуда бы? Его-то все живы. Хотя… война ведь была.

— Твои тоже?..

— Фрей погиб, прикрывая обоз с беженцами от чумных. Остальные живы. Но я не о том. После той дуэли… — Алан вздохнул. — Слушай, не знаю, как ты, а я так и не успел поесть. Давай-ка сядем, заморим червячка, заодно и поговорим.

Я хотела было сказать, что вовсе не голодна, но живот предательски заурчал.

— Я не вернусь на постоялый двор.

— Да и чумные с ним. У меня есть сухари и немного сыра.

Будешь?

— Нечем отдаривать.

— Да брось ты, — отмахнулся он.

Алан шагнул с дороги, потянув меня за рукав, уселся, скрестив ноги. Хлопнул ладонью рядом.

— Не дури. Даже идти куда глаза глядят лучше на сытый желудок.

Я, помедлив, опустилась рядом. Алан достал из мешка тряпичный узелок — ткань выглядела белоснежной. Внутри действительно оказались сухари — белые, душистые.

— Вина? — предложил он, вытащив следом флягу.

Я покачала головой.