Мой кровный враг

Так что мне и думать не стоило искать у нее справедливости. Ничего, сама справлюсь. Что мне еще остается, в самом деле?

Хотя я начала в этом сомневаться, обнаружив, что когда я добралась до деревни, солнце уже висело над самыми крышами. То ли тащилась слишком медленно, то ли слишком долго просидела, ничего не соображая — как ни старалась, я не могла вспомнить, какое время дня стояло, когда я вышла из ворот замка.

Как бы то ни было, день клонился к вечеру и все, что мне оставалось — вернуться на постоялый двор в свою комнату, дождаться утра, поспав, если удастся заснуть, а там решить, как поступить дальше.

Не «что делать» — это я знала и так. Как? Как не попасться и как справиться?

Когда я лезла в родной замок, думала о мальчишке Рике, хоть и была уже наслышана о его делах. Незнакомый мужчина, которого я увидела сегодня, выглядел намного, намного более серьезным противником.

Эти мысли пришлось отодвинуть на край сознания — думать о подобных вещах нужно на сытый желудок и свежую голову, а мне все еще трудно сообразить, на каком я свете.

Почему магистр меня отпустил? В жалость или еще какие трогательные чувства из прошлого верить не стоило. Он убил моего отца — какие уж тут сантименты? И во внезапный порыв я тоже не верила — не прожил бы он два года войны, если бы был склонен к внезапным порывам.

Значит, либо не счел опасной, либо имеет на меня какие-то планы. Начиная от самого простого — сделать так, чтобы все узнали о его милосердии — заканчивая какой-нибудь многоходовой комбинацией, которую я с ходу не просчитаю.

Слишком многое изменилось и в жизни, и в раскладе сил, пока меня не было дома. Насчет первого — он здорово ошибается, со вторым я ничего не могу поделать, разве что внимательно смотреть по сторонам и слушать. Глядишь и пойму что-нибудь.

Колокольчик над дверью зазвенел, когда я шагнула в трактирный зал на первом этаже постоялого двора. За стойкой оказался сам хозяин. У него вытянулось лицо, и я преисполнилась самых дурных предчувствий.

— Воды в мою комнату и таз помыться, — распорядилась я, подходя к стойке. — И принеси поесть. Что-нибудь на свое соображение.

— Прошу прощения, госпожа… — начал было он.

Я мысленно вздрогнула. Я — леди Роза Эйдо, а не просто там «госпожа». По дороге к замку это обращение не так резало ухо: я до конца не осознавала потерю. Но сейчас, посидев в темнице собственного дома…

Смогу ли я к этому привыкнуть? Только когда увижу смерть того, кто отнял у меня все.