Ведьмино возмездие. Книга 1

Он на мгновение замолчал и вдруг мимолётно коснулся губами моих губ и, чуть отстранившись, спросил:

- И что же мне делать?

В его взгляде был азарт, смешанный с откровенным желанием. Он смотрел с вызовом, и будто давал мне право решить, что будет между нами дальше.

- Исключительно ради твоей души, - ответила я и сама легко его поцеловала. А что, ему можно так делать, а мне нельзя?

- Боги, как же ты мне нравишься, - с лёгкой хрипотцой в голосе признался Эйвер, а его пальцы пробежали по моей шее.

И потянулся к моим губам. На этот раз поцелуй получился хоть и коротким, но уже совсем не целомудренным. Но Эйвер снова его прервал. Что лишь сильнее раздразнило нас обоих.

- И явно сошедшая с ума, - продолжила я его фразу. – Ведь иначе ни за что не стала бы целоваться с магом.

- Вредина, - шепнул он и наконец поцеловал по-настоящему.

Если до этого момента во мне ещё оставались крупицы здравого смысла, то теперь испарились и они.

И всё же первой остановилась именно я. Мягко прервала поцелуй, даже попыталась слезть с мужских колен, но Эйвер не отпустил.

- Тебе разве неудобно? Мне казалось, я довольно мягкий, - сказал он, улыбаясь. А улыбка у этого мага была поистине колдовской. Как ему вообще можно отказать, когда он так смотрит?

- Мягкий, мягкий, - пришлось согласиться.

- Ещё вина?

- Не откажусь.

И мы снова выпили. Обсудили бал, музыку, даже растения в оранжерее. А когда игристое в бокалах закончилось, Эйв вытянул из пространственного кармана бутылку и заявил, что вот это вино уж точно намного лучше, и я просто обязана его попробовать.

Ну, как тут откажешься? Тем более, что напиток оказался божественным.

Мы снова целовались, а в перерывах обменивались колкостями и пили вино.

До определённого момента.

Я сама не поняла, как оказалась сидящей верхом на Эйвере, а его поцелуи переместились на мою шею… а затем на ключицы, и ещё ниже, к груди. Я должна была его осадить, прекратить творить глупости. Но сделать это оказалось выше моих сил. Мне было слишком хорошо с ним. Моя магия тянулась к нему, а его ласки заставляли меня плавиться, превращаться в его руках в податливый воск.