Проснуться ото сна

Я взревел, как раненый зверь, вскочил на ноги и, вырвав из земли с корнями небольшое деревце, растущее рядом, отшвырнул его и бросился в лес.

Ненавидя и боясь себя не знал, что делать. Стоят ли сотни отнятых жизней, чтобы продлить свою? Я сильно сомневался в этом, воспитание вопило, что это путь в некуда, в самый центр бездны.

Гнев графа чуть не сжег меня. Я мчался быстрее ветра, ветви больно хлестали меня по лицу, оставляя жгучие красные полосы. Я бежал скорее от самого себя, чем от гнева графа, стараясь спастись от того существа, каким стал.

Наконец я остановился. От такого бега, будучи человеком, давно б задохнулся, но сейчас я дышал более-менее ровно.

Огляделся, совершенно потерял ориентацию на местности. Откуда я прибежал? Как выйти из леса?

Думать о том, что стало с той несчастной, не хотелось, да я и так знал.

Все внутри конвульсивно сжималось от голода, возникали резкие непродолжительные приступы боли.

Сев под высоченную ель, нижние ветви которой не доставали до земли всего метр, а верхушка терялась в непроглядной тьме, заплакал.

Красноватые слезы потекли по щекам, оставляя ели заметные борозды. Наконец, успокоившись, притянул колени к груди, положил на них голову, и замер. Было так приятно сидеть на мягком мху, чувствовать его бархат, это отвлекало. Ни одна ткань не дарила таких приятных ощущений. Я водил руками по пушистому верху темно-зеленого мха.

Мне удалось поймать мышь, так кстати высунувшуюся из норки. Ее кровь оказалась кисловато-горькой на вкус. Меня чуть не стошнило.

Сделав два маленьких глотка, я выкинул в сторону обмякшее, пушистое тельце.

Густая темнота между деревьев неприятно двигалась, словно живое существо. Ветер раскачивал деревья, и они, поскрипывая, шевелились. Огромная еловая ветка, потревоженная ветром, задела меня своими острыми иголочками, слегка уколов. Потом еще раз и еще раз, уже сильнее.

Глава 4

Я оглянулся. Граф стоял за мной, одной рукой продолжая раскачивать ветку. Как давно он подошел? И каким образом ему удалось это сделать настолько неслышно? Его окаменевшее лицо не выражало ничего и только глаза сверкали бешенством, как у кошки, готовящейся к нападению.

- Как ты посмел, мальчишка? - Заметил взмах его руки, но не успел среагировать, а когда опомнился, уже лежал на земле. Щеки ныли от пощечины и длинных покрасневших отметин. - Хочешь быть падальщиком? - Он отшвырнул носком ботинка труп мыши. - Если не сможешь жить как положено, клянусь, я сам убью тебя.

- Убей сейчас, - прошипел я.