Проснуться ото сна

Все вышло наоборот. Оба стали несчастны, Лари, должно быть, еще сильнее завидует мне, считая, что я отнял его жизнь, ведь даже зная, что я покинул этот мир, Марго не забыла меня. И что за извращенная фантазия назвать обоих детей в мою честь? Как на это согласился Лари? Сомневаюсь, что он хоть что-то решает. Слишком много вопросов вызвал визит в эту семью.

Я завернулся в длинный плащ, создавая иллюзию безопасности и неприступности вокруг себя. В любом случае, исправить прошлое не в моих силах. Я могу только смириться и изменить своими действиями будущее.

Идя вдоль забора по мощеному камнем тротуару, я еще издалека заметил приближающуюся пару: мужчину и женщину. Когда мы поравнялись, меня захлестнула волна дрожи. Девушка оказалась вылитая Марго в молодости. Ее взгляд каре-зеленых глаз мельком скользнул по мне, рыжие волосы, закрученные в упругие кудри, прыгали вокруг лица. Не замедляя шаг, они проследовали мимо. Я остановился, не в силах противиться желанию, оглянулся им в след. Молодой человек сорвал декоративную алую розу, выглянувшую из зелени и холодных прутьев, и вставил ей в волосы.

- Спасибо. Но, Алекс, мы опаздываем. Мама уже заждалась. - Даже властные нотки, прозвучавшие в ее юном голосе, напомнили мне Маргариту.

В эту ночь я бесцельно бродил по улицам, целенаправленно избегая встречи с людьми. Как назло, люди попадались часто, и я сворачивал на другую улицу или переходил на противоположную сторону. В голове крутились мысли из прошлого, настоящего, возможного будущего, и я не видел в них того просвета, того лучика, который выведет меня из этой тьмы, окутавшей меня.

В отчаянии я побежал. Побежал, не чувствуя усталость, не разбирая дороги, мимо домов, смотрящих на меня золотистыми или черными провалами глаз, не замечая больше встречных людей, удивленно провожающих меня взглядами. Запряженные лошади весело цокали копытами, везя своих пассажиров и седоков. Благодаря своему острому зрению, я замечал многое: как их жесткую гриву перебирал ветер, как мелькнувший в руке кнут опускался на спину животному.

Остановился я только в поле. Трава свежая и сочная пробивалась из земли, и лишь кое-где доросла выше щиколотки. И только тогда я перевел дух, глубоко вздохнув, выпрямившись. Мысли, бушевавшие во мне, овладели мной, поработив. Я рухнул на колени, изнутри вырвался крик полный отчаяния.