Проснуться ото сна

Спать ложился с тяжелым сердцем, ведь уже завтра подходит к концу семидневный срок нашего договора. Что ж возможно я поплачусь за обещание, данное столь поспешно… жизнью.

Этим днем я не спал, а словно бредил во сне, вздрагивая и балансируя на грани с пробуждением, которое оказалось не менее мучительным. Одеяло комом валялось на полу, волосы спутались и прилипли ко лбу. Объятия Морфея не хотели отпускать, да я и сам цеплялся за них, помня о предстоящей встречи с Адисом.

Однако я проснулся от четкого понимания, что согласие получено.

Сейчас мой путь лежал на самый край леса, к полуразрушенным стенам старого дома. В эти развалины я сбегал несколько раз еще ребенком, тогда мне казалось, эти стены укроют от жестокого мира. В них было что-то таинственное, мистическое, история, поросшая мхом и полевой травой. Я так и не узнал, что произошло с жильцами. Удаленный от соседей, дом был никому не интересен или просто забыт.

Адис пришел туда днем, когда солнце еще находилось высоко над горизонтом.

- Успел проститься со светом и яркими красками дня? - спросил я скорее из-за своего воспитания, чем любопытства.

- Меня всегда привлекала ночь, кому нужно это солнце? - Из его ответа становилось понятно, что это обдуманный поступок, к достижению которого Адис шел долго.

Я не хотел и не мог понять его, поэтому решил не задавать лишних вопросов.

- Приступим, - мне бы уверенность, с которой говорил Адис.

Устав от напряженной недели, я хотел как можно скорее покончить с этим. Он аккуратно стянул с рук перчатки, положив их на траву, снял фрак и начал расстегивать пуговицы, обнажая шею.

- Чтобы закрепить наше соглашение я приготовил тебе сюрприз, - Адис достал из оставленной им в стороне сумки запечатанный глиняный сосуд. - Это тебе.

Я брезгливо поморщился, не собираясь брать этот предмет в руки.

- Хорошо, сам открою, - Адис нагнулся, быстро выпрямившись, и выставил перед собой руку.

Зажав нос рукой от нестерпимой трупной вони, я скривил лицо.

- Я сделал тебе огромное одолжение, - за волосы он держал голову бывшего управляющего. Ужасная гримаса лица, открытый рот и широко распахнутые, безумные глаза говорили о страшной смерти. - Поверь мне, он мучился.

- Убери эту мерзость с моих глаз, - мне показалось, что ответ его расстроил, видимо, мне полагалось пасть на колени и целовать ему ноги.

- Я думал, ты обрадуешься.