Гадалка - 3. Игра в кошки-мышки

— Стоит признать, что я к тебе слишком хорошо отношусь, — после небольшой паузы проговорил Себастьян, и в его голосе послышались удивленно-насмешливые интонации, будто он сам поражался сложившейся ситуации. — Вместо того чтобы вымаливать прощение, ты умудрилась выставить меня виновным. Бесподобно!

— Иди к Альтису, — не оборачиваясь, посоветовала я, не испытывая и капли раскаяния.

— Беда в том, что я был у него в гостях аж два раза, в том числе и по твоей вине, — со злым весельем напомнил мне Себастьян. — И мне не понравилось.

И неожиданно неведомая сила легко подхватила меня в воздух. Я сама не поняла, как это произошло, но словно огромная невидимая рука крепко взяла меня и бережно перенесла на кровать, опустив подле Себастьяна, по-прежнему возлежащего на ней. Это произошло так мягко и быстро, что я даже не успела испугаться.

— В таком положении ты мне нравишься больше, — лукаво заметил Себастьян, без особых проблем не позволяя мне встать. — И заметь — я к тебе не пристаю. Пока.

Это было правдой. Удивительно, но он действительно лишь удерживал меня, более ничего не предпринимая.

— Отпусти меня! — прошипела я, отчаянно дергаясь. — Что ты себе позволяешь?!

— Беатрикс, давай начистоту. — Себастьян словно не услышал этого. — Я действительно отправил к тебе Янора с одной целью — узнать, насколько могу тебе доверять. Увы, как я уже сказал, ты эту проверку с треском провалила. Но я не сержусь на тебя. Точнее, сержусь, но не столь сильно, как должен был бы. Что скрывать, я ожидал подобного. Слишком мало времени прошло от начала нашего знакомства и тех неприятных событий, с которыми оно было сопряжено.

Я насупилась, уловив в его тоне обвиняющие нотки. Намекает на то, что он спас мне жизнь, пожертвовав при этом изрядным куском собственной души.

— Прости, — нехотя выдавила я из себя. — Но согласись — я не могу не попытаться сбежать. Иначе просто перестану уважать себя.

— Пытайся, — милостиво разрешил мне Себастьян. — Но учти: попадешься еще раз — пеняй на себя.

И хотя Себастьян улыбался, говоря это, выражение его глаз меня испугало. Словно кто-то чужой и незнакомый холодно и расчетливо взглянул, решая, стоит ли оставить меня в живых.