Спасти любовь за девять жизней

На низком холодильнике в коридоре стоял блендер с зеленой жижей внутри – кто-то из хозяев, видимо, делал себе смузи из зелени и фруктов, но в спешке перед отъездом так и забыл его выпить. Кучка подростков сидела на старинном ковре под висящей на люстре огромной пиньятой в форме свиньи, до отказа набитой денежными купюрами, и играла в бутылочку.

У кухонной двери я столкнулась с красивым, но в стельку пьяным парнем-азиатом. Он едва устоял на ногах, улыбнулся и протянул руку – она была ледяной, потому что ею парень держал стакан с янтарной жидкостью, в которой плавали кубики льда.

Во рту что-то блеснуло – кажется, у него был проколот язык. Незнакомец показался мне очень милым, если бы не был так пьян.

Да уж. На лужайке у входа еще были более-менее трезвые студенты, но в доме, похоже, все уже напились в стельку.

– Хочешь выпить? – прокричал парень, пытаясь перекричать музыку, подмигнул мне и попытался было высунуть язык, но вместо этого громко рыгнул.

– Нет, спасибо, я не пью, – ответила я, пытаясь пройти мимо него на кухню.

Мне казалось, внутри кухни в компании нескольких ребят я вижу Майка.

– Не пьешь? – парень захохотал, снова показывая проколотый язык. – Ты что, монашка?

Я сделала вид, что не услышала этих слов. Мое отношение к этому наглецу резко изменилось. Не стоит отвечать ему и заводить здесь врагов, пока у меня еще нет друзей. Однако возмущение так ясно проступило на моем лице, что парень сам не стал развивать тему.

Да, я предпочитаю защищать свой мозг от воздействия алкоголя, чтобы лучше учиться, и что с того? Это не делает меня пуританкой или ханжой.

– Кто ты вообще такая, а? Золушка, что ли? – он нахмурился, осматривая мой наряд, а потом внезапно просветлел. – Черт побери, да ты та самая Катерина! А я Ким. Приятно, очень приятно познакомиться!

Он сжал мою руку так сильно, что я вскрикнула, а потом потерял равновесие и навалился на меня всем телом.

Три пьяные девчонки, которые в этот момент проходили мимо, путаясь в собственных ногах, захохотали, указывая на нас пальцами.

– Блин, прости! – произнес Ким, прислоняясь к дверному косяку, а я почувствовала, как холодная жидкость вместе с подтаявшими кубиками льда вылилась мне в декольте.

Я в ужасе осмотрела мокрый лиф, украшенный розовой жемчужиной, и забрызганную юбку, понимая, что спасти белоснежную ткань уже вряд ли удастся.